Она усмехнулась и покачала головой. Разве перед демоном можно устоять? Если бы он ее захотел соблазнить, давно бы уступила. Если она не уступила, в том не ее заслуга. А его. Это он лишь играет с ней в соблазн, не доводя игру до конца. Ему можно доверять. Он никогда не прельстится простой девчонкой.
Она вышла на улицу, глубоко вдохнула воздух и побежала. Не думала, что спустится до моря, но бег казался идеальным способом скинуть напряжение. Удивилась, когда море блеснуло в конце улицы. Плюхнувшись на песок, тяжело дыша, она сняла кроссовки, зарыла ступни в песок, потом прошлась по кромке воды, черпая покой в шуме волн. Расплакалась от смеси счастья и горечи, окончательно решив, что двинулась умом.
— Самаэль… — губы сами сформировали его имя. В нём было все. Он бесконечен. — Самаэль, — шептала она волнам и смеялась. Те то отбегали с шипением, то возвращались, словно любопытствуя.
— Самаэль…
Слаще мёда твоё имя, демон. Слаще жизни.
И подставив лицо лучам солнца, она улыбнулась.
ГЛАВА 9
Когда она вернулась в агентство, печаль снова тяжелой шалью легла на плечи. Боль потери звучала здесь натянутой струной. Лика, с заплаканными глазами, готовила успокаивающий чай для Риты. Дверь в комнату, где скончался Ильвир, была закрыта, оттуда только раздавался иногда перекатами тихий голос Локи, слышались всхлипы осиротевшей рыжей ведьмы.
Граф Виттури и Цезарь закрылись в кабинете, Диего с Сержем и Итсаску искали что-то в компьютерах.
Габриэль сидел растерянно в приемной. Бедный парень, совсем не представляет, что тут творится. Настя налила чаю в кружку, достала из пакета, который принесла, круассан и протянула ему. Тот благодарно кивнул брито-зеленой головой.
— Жаль, что ваш низкорослый друг не стал призраком, — вздохнул голос у нее за спиной.
— Хоть какая-то компания была бы.
— И как Вам удается сохранять спокойствие, Ваше святейшество? Посреди всего этого кошмара… — она еле сдерживалась, чтобы снова не разрыдаться.
— Самое страшное со мной уже случилось: я умер, — мягко сказал призрак Родриго Борджия. Его обычно такие веселые, задорные глаза с сочувствием смотрели на девушку.
— Вы можете присесть, Ваше святейшество, — пригласила его Настя.
Папа Римский радостно сел рядом.
— Знаешь, дочь моя, чем больше я нахожусь в компании твоих странных друзей, тем больше мне интересно, что тут у вас происходит?
Настя вздохнула.
— Думаю, ты, Габриэль, тоже задаешь себе вопрос, кто мы, как и призрак.
— Я вообще задавал себе вопрос, не двинулась ли ты часом умом. Не знал, что призраки существуют.
— Про ангелов, знаешь ли, тоже многие сомневаются, — вставил свои пять копеек Папа Римский, позабыв о том, что парень его не слышит.
Настя потерла виски. Еще немного и ее сознание не выдержит. Папа Римский был для нее так же реален, как и татуированный ангел, но, в то же время, оба они были за гранью понятия о реальности.
Она начала свой рассказ. Единственное, о чем не упомянула, так это о том, как жаждали ее крови призраки, на случай, если Папа Римский тоже озарится похожей идеей.
— Мы пытаемся отыскать артефакты, которые содержат в себе силу Ноктурны. На данный момент, самый основной — это картина.
— И пока ребята занимаются отбором возможных мест, где она может быть, я вам предлагаю поехать домой, — раздался голос графа Виттури. Он стоял прислонившись плечом к косяку двери, сложив руки на груди. На фоне его белой рубашки они казались смуглыми. — Настя, зайди к нам в кабинет.
Цезарь сидел за своим столом, сцепив пальцы в замок.
— Граф рассказал мне про тебя, Настя, — заговорил он, когда она осторожно вошла и граф закрыл за ней дверь.
— Что именно? — спросила она. Неужели рассказал про то, что было в спортзале? «Да не было там ничего!» — отмахнулась часть ее сознания.
— Что ты посвящена. Про кулон. Про ангела, которого нашла в Ином городе.
— Кстати об ангеле, — попыталась свернуть на интересующую ее тему Настя. — Что с ним делать?
— Ты позаботишься о нем, — раздался бархатистый голос у нее за спиной, и мурашки пробежали по спине к затылку.
— Почему я?
— Ну, ты же его нашла. Значит, он предназначен тебе.
— В каком смысле?
— Смысл найдешь сама, — граф Виттури подошел ближе. Его карие глаза с золотыми искрами завораживали, и она с трудом перевела взгляд на предмет, который он протягивал. Это была банковская карта.
— Карта агента выдается в исключительных случаях. Здесь есть средства, сигнал о покупке поступает на мой номер, так что я могу отследить траты. Я даю тебе ее, потому что уверен, ты потратишь их разумно.
— Ты посылаешь меня на шоппинг? В день смерти Ильвира, серьезно?
— Не злись, Настя, — вклинился в их перекрестные взгляды Цезарь. — Парню нужна одежда, нужно где-то жить. Есть. Так что угомонись и выполняй приказ.
Слезы набежали на глаза. Сама не понимая, на что так обиделась, Настя схватила карту и выскочила из кабинета.
— Пошли, — сердито буркнула она Габриэлю и выскочила на лестницу. Парень поплелся за ней.
Настя порывисто шагала и лихорадочно думала, что делать. Она написала Юке сообщение, спросила, можно ли привести переночевать одного друга, японка ответила ей, что они с Мартином уехали в горы на выходные, так что без проблем. Выходные… Настя совершенно потеряла счет времени и дням. Занятия заброшены, Пепе, хоть и отпустил ее, но тоже, наверно, ждет. Она даже с родными уже несколько дней не говорила.
Вопрос с ночлегом решен. Настя бросила взгляд на Габриэля: как же не идет ему этот офисный стиль!
— Давай купим тебе что-нибудь из одежды. Шеф дал мне средства, так что не волнуйся, все за счет агентства. Потом поедим и поедем отдыхать. День был тяжелый.
Габриэль покорно кивнул, погруженный в свои мысли. Он почти ничего не помнил до того момента, как оказался на мостовой Иного города. Только имя и то, что он ангел. А потом столько всего случилось, что Настя стала для него единственным существом, к которому хотелось обратиться. И он был благодарен ей за компанию.
Шоппинг увлек их обоих. Настя сначала набирала ворох одежды, которая совсем не шла: клетчатые рубашки и простые джинсы на Габриэле смотрелись также нелепо, как и отглаженные брюки с галстуком, И только потом распробовала бунтарские рваные джинсы, майки со странными надписями, кожаные куртки с шипами.
Ангелу это все очень шло. Он послушно мерял все, что она ему протягивала в примерочную. Папа Римский Александр только вздыхал и критиковал, томился, пыхтел и просился на волю. Подавая очередную порцию футболок, Настя случайно отодвинула штору чуть больше обычного и разглядела тэту, что шло по всему телу парня: это были ноты, перевитые розами. Она тут же отвела взгляд.
— Знаешь, было бы неплохо, если бы нам позволили переодеть тебя прямо здесь.
Она оставила его в примерочной, купила отобранную им одежду и попросила отрезать ценники. Габриэль переоделся и вышел к ней. По тому, как широко улыбнулась Настя, он понял, что ей нравится. Ему тоже было комфортнее, хоть он и не мог толком объяснить, почему. Впервые увидев себя в большом зеркале, он ужаснулся, но Настя поспешила его успокоить: он просто оригинален, необычен, вот и все.
— Теперь в парикмахерскую! — скомандовала девушка.
Она вошла во вкус. Творить человека оказалось интересным. Она не меняла его, а лишь оформляла, чтобы его индивидуальность стала ярче. Парикмахерша, при виде бунтарского вида парня и совершенно обычной девушки, хмыкнула: пришли состригать ирокез и снимать пирсинг.
Но девушка попросила перекрасить зеленый ирокез в синий, под цвет глаз парня. Через 40 минут Габриэль смотрел на себя в зеркало и удивлялся: синий ирокез смотрелся так здорово в сочетании с красными розами его татуировок, что даже ему понравилось.
Затем они пошли есть. Сидя в кафе у окна, Настя пыталась выведать что-нибудь о парне, но он мало что мог рассказать. Пришлось рассказывать о себе.
