— Нам надо держаться вместе, — повторил он. — И вам известно, почему, не так ли? Вы, Дари Лэнг, притворяетесь, но на самом деле все знаете чертовски хорошо. — Он уселся рядом с ней и фамильярно похлопал по колену. — Ну, давайте признавайтесь, пришел час исповедаться. Нам с вами, милочка, есть о чем рассказать друг другу. Кое-что по-настоящему интимное. Хотите, чтобы я начал первым?
«Если эти выводы так очевидны для меня, почему бы другим тоже не прийти к такому же заключению?»
Дари вспомнила, как сидела и размышляла об этом задолго до своего путешествия на Добеллию. Наконец она смогла ответить на этот вопрос. Другие пришли к такому же выводу. Непонятно только, мог это сделать такой неотесанный прямолинейный и неумный человек, как Луис Ненда.
Он не стал церемониться.
— Артефакты Строителей разбросаны по всей этой спиральной ветви галактики. Какие-то там у вас, на территории Четвертого Альянса, какие-то в Кекропийской Федерации, какие-то там, откуда я, в земле Зардалу. И один здесь, это — Пуповина. В вашем каталоге они перечислены все до единого. И вы пользовались универсальными галактическими эфемеридами, чтобы зафиксировать каждый случай, когда в каком-нибудь артефакте происходила перемена. В его внешнем виде, размере, функциях… в чем бы то ни было.
— Насколько мне это удавалось. — Дари только подтвердила то, что уже было написано в ее каталоге. — В каких-то случаях сведения крайне неполны и не конкретны, какие-то изменения, наверняка, вообще не зафиксированы. И подозреваю, что некоторые описанные изменения на самом деле не отражают реальность.
— Но вы показали наличие в среднем тридцати семи изменений для каждого артефакта, наблюдаемого около трех тысяч лет… и для артефактов на кекропийской территории, наблюдаемых девять тысяч лет. И никакой корреляции по времени.
— Совершенно верно. — Дари очень не нравилась его ухмылка. Она кивнула и отвела глаза в сторону.
Ненда сильными пальцами снова сжал ее колено. Рука у него была толстая и волосатая.
— Я слишком близко подошел к критической точке? Не грустите, милочка. Продержитесь еще немного, и мы дойдем до сути. Время этих перемен не коррелировало, не так ли? Но в одном из ваших докладов вы бросили любопытную мысль. Вспоминаете?
Сколько еще могла она тянуть? Если бы указания легата Перейры не были настолько четки и строги… «вы не должны никому, вне Альянса, ничего рассказывать о том, что обнаружили. Даже если покажется, что они это уже знают».
Она сбросила его руку.
— В своих работах я высказывала много разных мыслей.
— Да, мне говорили. И еще я слышал, что вы их так просто не забываете. Но в любом случае, я освежу вашу память. Вы писали, что правильный способ корреляции времени перемен в артефактах не сопоставим с универсальными галактическими датами этих перемен. Следует рассматривать эти перемены, как отклики на сигналы, исходящие из общего центра и распространяющиеся со скоростью света. Так, через десять световых лет после того, как что-то случилось с артефактом, информация об этом станет доступна всюду на поверхности сферы радиусом в десять световых лет, центром которой является этот артефакт. Помните, как вы об этом писали?
Дари пожала плечами.
— И любые две такие сферы будут расширяться все дальше и дальше, пока не встретятся, — продолжал Луис Ненда. — Сначала они соприкоснутся в одной точке, затем, по мере своего роста, пересекутся, образуя круг, который будет становиться все больше и больше. Но когда мы имеем дело с тремя сферами, все происходит гораздо хитрее. По мере того как они начинают расти, их встреча возможна только в двух точках. Три или четыре сферы обычно не имеют общих точек. А когда у вас тридцать семь перемен в каждом артефакте, вам придется иметь дело почти с пятьюдесятью тысячами сфер распространяющихся от центров, то есть от артефактов, со скоростью света. Каковы же шансы на то, что двенадцать тысяч тридцать шесть таких сфер, по одной от каждого артефакта Строителей, встретятся в одном месте? Вероятность этого ничтожна, или, скажем точнее, пренебрежимо мала. Ее нельзя измерить. Но если все-таки, вопреки всему, они встретятся? Когда это произойдет? Звучит как вопрос о невероятном, не так ли? Но его нетрудно запрограммировать и попробовать вычислить ответ. Знаете, профессор Лэнг, какой будет ответ?
— Почему я должна знать это? — Изворачиваться было поздно, однако она все же попыталась это сделать.
— Потому что вы здесь! Проклятье, давайте бросим притворяться. Хотите, чтобы я произнес его по буквам?
Его рука снова легла на прежнее место, он заставил ее наконец разозлиться, в первую очередь своим тоном. У нее возникло желание ударить его.
— Вам вообще ничего не надо произносить по буквам. Вы… вы похотливый карлик. Вы, может, и пошли по моим следам, но это все, что вы сделали: пошли вслед за мной! Это была моя идея. Совершенно оригинальная. И уберите вашу мерзкую руку с моей ноги.
Он победоносно ухмылялся.
— Я и не говорил никогда, что это не ваша идея. И если вам не хочется дружить, я настаивать не буду. Все сферы сходятся, не так ли? Настолько точно, насколько можно просчитать, используя имеющиеся данные? Одно и то же время, одно и то же место. И мы оба знаем — какое. Поверхность Тектона во время Летнего Прилива. Вот почему вы здесь, и вот почему я здесь, и Атвар Х'сиал, и все, за исключением вашего дядюшки Джека.
Он поднялся.
— А теперь местные царьки говорят, что нам туда нельзя. Никому.
— Что?! — Дари вскочила на ноги.
— Вы этого еще не слыхали? Этот каменный болван Перри пришел ко мне час назад и сообщил об этом. Ни вам не видать Тектона, ни мне, ни жукам. Мы прибыли сюда, за тысячу световых лет, и теперь должны отсиживать здесь зад и пропустить весь спектакль.
Он яростно хлестнул черной тростью по громадному стеблю бамбука.
— Они говорят нельзя. А я говорю, насрать на них! Понимаете теперь. Дари Лэнг, почему нам надо что-то делать? Необходимо объединить наши знания… если, конечно, вам не хочется просиживать здесь штаны и слушаться приказов этих недоносков.
Математика одинакова во всей вселенной. Но, пожалуй, больше во вселенной ничего такого нет.
Дари пришла к этому выводу через полчаса после разговора с Луисом Нендой. Жуткий человек! Человек, встречи с которым ей изо всех сил хотелось избежать, но после обсуждения результатов статистического анализа (осторожно, неохотно, потому что каждый не хотел сказать собеседнику ни словечка лишнего) сходство выводов оказалось поразительным. И, разумеется, в каком-то смысле неизбежным. Исходя из одних и тех же посылок и тех же самых данных о расположении артефактов, они, естественно, пришли к тому, что есть лишь одна точка во времени и пространстве, которая всему этому соответствовала. Небольшие расхождения в окончательных ее координатах были следствием альтернативных критериев минимизации относительной ошибки или различных допустимых отклонений при решении нелинейных уравнений.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
