- Как это "мне" и не для меня, а для вас?
В ее заплаканных синих глазах светилось удивление. Большие ресницы были еще мокрыми от слез, мокрыми были и щеки, и круглый, по-детски вздернутый подбородок. Но пушистые изломанные брови изумленно поднялись, и свежий, точно умытый росой, рот с остатками помады тоже с любопытством приоткрылся. "Совсем как дольки апельсина-королька,- подумал Джеймс.- У них под кожицей как раз такие красные брызги..."
Слова Джеймса, очевидно, поразили Мэджи своей неожиданностью, так как она переспросила:
- Мне, не для меня, а для вас?.. Это непонятно, Джеймс!
"Вот так всегда бывает,- с отчаянием подумал Джеймс.Сболтнешь случайно - и как это только у меня вырвалось! - а потом неизвестно, что делать".
Он торопливо заговорил, как бы стремясь под этой торопливостью скрыть свою растерянность:
- Я хотел с-сказать, что иногда... иногда я п-пишу дневник... и там кое-ч-что касалось вас, Мэджи...
"А, черт... Почему "кое-что", когда почти все, и она обязательно поймет!" - ужаснулся Джеймс.
И хотя он только подумал это, Мэджи уже сказала:
- Тоже не выходит, Джеймс. Вы только что сказали, что писали мне "много-много". А теперь оказывается, всего "кое-что". Лучше расскажите по правде. Это и в самом деле дневник?
Руки Мэджи уже не обнимали шею Джеймса, и он тоже давно перестал ласково гладить ее волосы, опустил ладони вниз, и в них почему-то все еще оставалось тонкое, как паутинка, ощущение мягкой нежности ее волос.
Мэджи отошла от Джеймса на шаг, прислонилась к дереву, подле которого она безудержно расплакалась. Теперь она с деловитым видом вынула из маленькой сумочки носовой платок и пудреницу.
- Наверно, я стала такая безобразная, зареванная,- сказала она, вытирая лицо платком и сдувая пудру с пуховки.Ужасно глупо все это вышло... Так как же, Джеймс? "Кое-что" или "много-много"?
"Прямо удивительно, как быстро девушки могут менять свое настроение,- подумал Джеймс.- Ведь только что Мэджи горько плакала и сбивчиво рассказывала ему о себе и о Фреде, уткнувшись головою в его грудь, а он утешал ее, хоть это и не давало никаких результатов. А теперь она вдруг стала совершенно иной, пудрится и кокетливо разговаривает, поглядывая на него еще непросохшими глазами. Странные существа девушки..."
- Вероятно, правильно будет наполовину,- сказал он с опаской.- Вообще "кое-что", но для меня и это много. Знаете, я не умею писать. Я не писатель и пе журналист. Вот у меня был один знакомый, так он писал о чем угодно и очень здорово. Однажды он дал мне прочитать свой рассказ, и, честное слово, я прямо поразился: он действительно как писатель...
- Погодите, Джеймс,- перебила его Мэджи, спрятав пудреницу.- Мне не нужны рассказы о вашем знакомом. Что вы писали обо мне? Наверно, плохо, да? Вы дадите мне прочитать? Я страшно люблю читать дневники!
"Час от часу не легче,- решил Джеймс, ожесточенно теребя бородку.- Ну ладно, была не была! Надо кончать щекотливую тему. А там еще поглядим, как получится".
- Хорошо, Мэджи,- сказал он,- я дам вам посмотреть то, что писал о вас. Только ведь все это дома...
- Не тут? - разочарованно спросила Мэджи.
- Нет, что вы! Здесь и времени-то нет, и, кроме того, мы все были очень заняты историей с метеоритом, а потом - космическая плесень,- вдохновенно сочинял Джеймс.- Зато как возвратимся, обязательно дам прочитать написанное.
- Обещаете? - недоверчиво прищурилась она.
- Обещаю!
- По-честному, все-все? Это так интересно - читать о себе! - совсем оживилась Мэджи. - Знаете, когда читаешь роман, то всегда примериваешь героиню к самой себе. Ну, часто из этого ничего не выходит. Героини-то ведь бывают разные и поступают каждая по-своему... Одна все терпит и только страдает, а другая, наоборот, заставляет других терпеть и сама посмеивается.
- А вы, Мэджи? - неожиданно спросил Джеймс.
- Что "я"?
- Ну как вы поступаете в своей жизни? Терпите или...- Он не закончил фразы, но ему казалось, что от ответа Мэджи зависит очень-очень многое.
Девушка на минутку задумалась, а потом медленно сказала, словно припоминая:
- Не знаю... Раньше я, правда, всегда посмеивалась, когда другим приходилось терпеть мои выходки. А теперь... теперь получилось иначе...
Ее слова прозвучали грустно и искренне, и она так доверчиво посмотрела в глаза Джеймса Марчи, что он сразу отвел свой настойчивый взгляд. "И чего я лезу к ней в душу со своими дурацкими вопросами,- подумал он, внутренне сердясь на самого себя,- допытываясь как инквизитор, хоть и не имею на это никакого права! Обязательно я должен сказать что-нибудь невпопад, неизвестно зачем, а потом приходится выкручиваться. Так уж у меня по-глупому устроены мозги",- продолжал он донимать себя запоздалыми обвинениями. И чтобы прервать затянувшуюся паузу, Джеймс с деланным оживлением быстро сказал:
- Знаете, недавно я прочитал у одного поэта, какого-то восточного, что ли, такие слова: "Я поняла: терпенье - мой удел. Но что поделать? Жду нетерпеливо!" Правда, здорово? Понимаете, она вынуждена терпеть, но ждет нетерпеливо! А? Мне очень понравилось...
Он с беспокойством заметил, как у Мэджи по мере его слов лицо принимало какое-то другое, скорбное выражение; уголки губ опустились вниз, брови огорченно приподнялись, она мяла в руках свой носовой платок, и в синих глазах, которые стали вдруг печальными, появились влажные блестки. "Боже мой, кажется, она снова может заплакать,- ужаснулся Джеймс.- Но почему, разве я сказал что-то не так?.."
- Мэджи! О Мэджи, пожалуйста, не надо! - горячо воскликнул он, чувствуя с отвращением, как у него покрылись испариной нос и щеки и как от этого запотевают очки, сквозь которые он теперь видел лицо девушки уже неясным и нечетким, словно через пелену. Он сорвал с носа очки и, размахивая ими, продолжал: - Очень, очень прошу вас, не нужно! Лучше ударьте меня, если я... если вам показалось... но не надо!
Но Мэджи не собиралась плакать. Она посмотрела вверх, туда, где на фоне вечереющего темно-синего неба вырисовывались мощные ветви кедров с их буйной зеленью, и задумчиво сказала:
- Ждет нетерпеливо... потому что ее удел - терпение... Тут и примеривать не надо к себе. Все понятно и правильно...
"Да будь же я проклят! - с ожесточением мысленно выругался Джеймс, бешено крутя в пальцах очки.- Ведь это я, как нарочно, сказал о ней и о чертовом Фреде! Ну да, она тоже ждет нетерпеливо, верно, потому, должно быть, эта фраза и пришла в голову. Только у других работают сдерживающие центры, а у меня ничего похожего! Взял и сболтнул неизвестно зачем. А почему? Да потому, что дьявольски трудно душевно разговаривать с деьушками без привычки. Ну, не умею, и все тут!.."
- Мэджи... - умоляюще проговорил он.
Она посмотрела на него отсутствующим взглядом. И вдруг сказала:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
