бокал к губам, наклонив голову. Привычно создав проверяющее еду и напитки на наличие яда заклинание, в следующий миг девушка уже летела к Раэшу и Айвинэль, выбивая из их рук бокалы. Ногами она упала на низенький столик, попав в вазу с фруктами, а вот ее голова и тело…
Дойчландия, Баварское герцогство, город Гюнцбург, замок.
Я, глядя в смеющиеся глаза своей супруги, подносил бокал ко рту, когда со стороны ханьки полыхнуло сильным страхом. Мгновенно перейдя в состояние измененного сознания, увидел, как девушка ни с того ни с сего выбивает наши бокалы из рук. Я только и успел, что поймать ее, развернуть и прижать, чтобы она не могла двигаться. Вообще ее поведение за время нашего совместного путешествия вызывало у меня опасения. Нет, не в плане моего или нашего убийства, но девушка, судя по ее взглядам, которые я ловил периодически, так и не отошла от проигрыша. Мне все время казалось, что она хочет устроить какую-то шутку, что ли, чтобы выставить меня в неприглядном свете. Иногда так смотрела, что казалось: готова прибить на месте. Рассказал об этом Айви, но она только смеялась, ничего не говоря, а эмоции так вообще зашкаливали от хохота и чего-то похожего на то, что я совсем ничего не понимаю. Так я ведь и правда не понимал, как можно так долго сердиться. Но когда сказал об этом жене, та еще раз зашлась смехом.
Посмотрел на Ши и увидел красное, словно помидор, лицо. С чем это связано, сообразил очень быстро. Моя правая рука перехватила руки девушки у запястий и прижала их к коленям сидящей рядом со мной эльфийки. А вот левая прижимала саму девушку к моим коленям. Но самое интересное было в другом — кисть левой руки четко легла на ее правую грудь.
— Ну вот, — раздался обиженный голос эльварки, хотя в эмоциях стоял хохот, — любимый муж прямо на глазах своей жены ласкает другую девушку. Эх, — тяжело вздохнула она.
Краска, покрывавшая лицо ханьки, стала еще гуще, хотя казалось, что это невозможно. Но тут до Ши, наверное, полностью дошла неоднозначность ситуации, и она, как когда-то, прошипела:
— Руку убери.
А глаза так и сверкнули гневом. Но именно это напомнило мне тот наш поединок, и я, наклонившись к ее ушку, сказал:
— Ты — моя законная добыча. Не забыла?
И под хохот Айвинэль отпустил ханьку, откинувшись назад. Вскочила она на ноги ничуть не медленнее, чем когда выбивала наши бокалы. Буря эмоций, которая ударила по мне молотом, сейчас у нее была такая, что я даже не думал разбираться. И как только она решила сказать что-то гневное, я задал вопрос:
— Ты зачем бокалы разбила?
Мой простой вопрос заставил ее выдохнуть и почти спокойно ответить:
— Сок отравлен.
— Что-о-о? — одновременно произнесли мы.
Айвинэль тут же создала специальное заклинание, проверяющее еду и напитки на яды. Затем еще раз, и еще. Удивленно посмотрев на ханьку, она произнесла:
— Я ничего не обнаружила.
Ши секунд десять раздумывала, колебалась, что было видно по ее мимике, а затем, едва заметно встряхнув головой, стала отвечать:
— В нашей стране очень часто применяют яды, и существует пара таких, что определить их при помощи магии невозможно. Они очень редкие, создаются из десяти редких и очень редких компонентов, но заклинаниями не определяются. Даже химическими методами сложно их обнаружить. Но в свое время мой прапрапрадед сумел создать плетение, которое реагирует и на них. Не на какой-то определенный яд, а на то, что может принести вред. Это является императорской тайной, поэтому рассказать не могу.
— «Тир’Эш, — мысленно позвал я кота, который облюбовал себе место где-то в коридоре. — Приведи кого-то из слуг».
Спустя пару минут в комнату вошел слуга, а за ним наш метаморф. Приказав слуге попросить прийти герцога, я подошел к ханьке.
— Ши, ты уверена в яде?
— Да.
— Тогда ждем герцога. Давай, сядем, а ты проверь еще и фрукты.
Фрукты оказались нормальные, но мы все равно не стали их есть. Вскоре пришел герцог, как всегда с ментальным магом. Как только мы сообщили про яд, маг тут же сотворил заклинание, которое, как и в случае с эльфийской магией, ничего не показало. Но он не стал сразу сомневаться в наших словах и, тем более, обвинять нас во лжи. После приказа герцога он направился в свою алхимическую лабораторию, забрав с собой кувшин. Сам же герцог, расспросив нас о служанке, отдал приказ, чтобы ее привели. Это действительно была местная девушка и она, в самом деле, работала во дворце.
Вернулся маг и сообщил, что сок отравлен, но установить яд ему не удалось, как не удалось и понять, из чего он состоит. Все, что маг мог сказать: концентрация яда была очень невысокой, но даже в случае большей концентрации определить его невозможно. Это вещество не реагирует на магические потоки, а значит, и определить его с помощью магии невозможно. Он уже рассказал нам все подробности, а служанку все еще не нашли. Больше ждать не имело смысла, поэтому все разошлись, и мы с Айви тоже отправились спать, а перед этим поблагодарили ханьку.
— Ши, — стоя у дверей ее комнаты, обратился я к девушке, — благодарю тебя, что спасла нам жизнь; на мне долг жизни, и пребудет он, пока я его не верну. Клянусь. Хилл’са оршуух корванааошх.
С последней фразой, произнесенной на моем родном языке, я приложил ладонь к своей груди в районе сердца, ловя его ритм. Затем положил ее на грудь ханьки тоже в районе сердца. Почувствовал ее ритм, немного удивившись про себя, поскольку ее сердце стучало очень быстро. Ускорил биение своего сердца, и когда они начали биться в унисон, произнес окончание заклинания-клятвы.
— Арэш шааркон тхеллшс, — и убрал руку.
По широко распахнутым глазам Ши понял, что все получилось: девушка наверняка почувствовала на краткий миг биение моего сердца. На самом деле, это клятва побратимства, как сказали бы в этом мире, но у демонов она имеет более широкое значение. Для полноты необходимо, чтобы и девушка произнесла ее, тогда связь будет четкой на любом расстоянии и закрыться от нее будет невозможно. В моем же случае, когда Ши улетит к себе на родину, я не так отчетливо буду знать ее состояние, да и закрыть девушку можно защитными заклинаниями четвертого и пятого ранга. То есть ощущение самой девушки сможет периодически пропадать, но вот ранение ее я почувствую сквозь любую магическую защиту.
— Теперь я всегда буду чувствовать тебя, и если тебе будет грозить
