я никак не могла решить, хочу ли его видеть или нет. Сон прервало какое-то странное чувство, будто за мной наблюдают. Открыла глаза. На груди сидел кот и внимательно рассматривал моё лицо. — Эй, тебе не кажется, что это наглость? Будишь меня ни свет ни заря. Сидишь на груди, как на личном стуле. Мы так не договаривались. Кот махнул хвостом и спрыгнул на пол. Важно прошествовал к двери и сел, ожидая, когда его выпустят. Барин, ни дать ни взять. Пришлось вставать и открывать его высочеству дверь. Оставшись в комнате одна, выглянула в окно, вдыхая свежий, утренний воздух. Настроение было замечательное. Хотелось танцевать, петь, кружиться. Но я сдержалась. Разобрала рюкзак. Сложила вещи в шкаф. Возле окна стояли небольшой столик и табуретка. И я подумала, что неплохо было бы поставить на него букет полевых цветов. Когда вышла к столу, Михайловна уже сидела на прежнем месте. На столе дожидались омлет, ароматный чай и вчерашний пирог. Шторы в гостиной были раскрыты. Лучи утреннего солнца освещали комнату. Убранство больше напоминало комнату советских времëн. Обои с голубыми цветами, деревянный, крашеный пол. Диван застелен красным пледом. Дубовый комод уставлен миниатюрными статуэтками и баночками. Тумба с современным телевизором выделялись на этом фоне и казались лишними. В углу висела икона, а на полке горела лампадка. Я обратила внимание на разноцветную, самодельную дорожку на полу. Похожую видела у своей бабушки-рукодельницы, которая всё время что-то вязала или шила. В комнате царил идеальный порядок: ни пылинки, ни мусоринки. При дневном свете женщина выглядела ещё моложе. Сейчас я бы не дала ей и сорока пяти. Было немного не по себе от еë упорного молчания. То и дело вскидывала на хозяйку дома взгляд, набиралась смелости, чтобы заговорить. Но что-то останавливало. При этом я чувствовала некую связь с этой женщиной, словно приехала в гости к близкой родственнице, которую давно не видела. Когда мы позавтракали, Михайловна посмотрела на меня в упор, будто сейчас только заметила. От взгляда её карих глаз стало не по себе. Словно она видела меня насквозь. Михайловна встала, прошла к комоду и достала какой-то пакетик. А затем обратилась ко мне. — Ну что, девонька, повоюем?
Глава 40
— Эм, что? — Я малость опешила. С кем это она воевать собралась? — На розы грибок напал. Надо побрызгать. — А, конечно, пойдёмте, — выдохнула. И с чего я взяла, что воевать собрались с моими преследователями? Что за вздор! Наверно, потому что голова всё время забита мрачными, гнетущими мыслями. От которых нет спасения даже ночью. И во сне вижу кошмары о том, как меня находят и проделывают страшные вещи, о которых лучше не вспоминать. Утро мы провели в цветнике: брызгали розы, рвали траву, поливали, окучивали, скребли. Тело приятно ломило от усталости, но в голове образовалась ясность и лёгкость, какие давно не ощущались. Жаркий воздух благоухал лучезарными, цветочными ароматами: сладким и насыщенным запахом лилий, медовым — лабазника, тонким — хосты. Я смотрела, как ловко выходит у Михайловны справляться с привередливыми растениями, и в голове в который уж раз возникал образ маденького домика, в котором можно скрыться от всего мира и найти покой. Окончив садовые работы, хозяйка принялась хлопотать на кухне, а я расставляла на стол узорчатые тарелки и кружки, нарезала хлеб и, наконец, решилась заговорить:- Извините, я сейчас не могу отблагодарить вас за гостеприимство. Но как-только решу свои проблемы…, - и тут же осеклась. Михайловна перестала разливать чай и посмотрела на меня так, будто её оскорбили. — Ничего не нужно. Я согласилась, потому что так было правильно. И больше на эту тему мы не разговариваем. Договорились? Хотела возразить, но увидев серьёзное выражение лица хозяйки, решила пока оставить всё как есть. Я ведь и сама не знаю, когда закончатся мои злоключения. Три дня пролетели незаметно. Михайловна в основном была занята. К ней приходили какие-то люди. И она их принимала в летней кухне. В остальное время либо копошилась в огороде, либо хлопотала по дому. Я помогала с уборкой и готовкой, поливала цветы или просто сидела на лавочке возле дома. На улицу не выходила и ни с кем не общалась. Могу сказать, что такая жизнь однозначно мне нравилась. Размеренная, наполненная трудом. Я представляла себя живущей в подобном домике на опушке леса, где бы не было ни одной живой души, кроме кота. Чёрного разбойника, как я узнала, звали Фëдор. Странное имя для животного. Фëдор уходил утром из дому и появлялся только к вечеру. Похоже, это устраивало и кота и его хозяйку. Спал он на моей кровати. И утром будил настойчивым «мрняв». Сегодня ближе к вечеру я решила прогуляться и набрать полевых цветов. Как только вышла за калитку, с соседнего забора спрыгнул Фëдор. Забежав вперёд, кот сел и произнёс злое «мяу». Я обошла наглеца и двинулась дальше. Но тот проделал всё тоже самое и ещё царапнул лапой по ноге. — Ты что взбесился? Брысь отсюда! Но кот ещё громче заголосил «мряу» и злобно сверкнул глазами. — Или пропустишь, или закрою тебя в доме, — нагнулась, чтоб поймать пушистого нахала, но тот отбежал в сторону и запрыгнул на забор. Я пошла дальше, а Фëдор увязался следом. Мы шли по узкой тропинке. И чем дальше продвигались, тем выше становилась трава. Скоро она уже доставала до колен. Кузнечики прыгали в разные стороны, напуганные шагами. Где-то неподалёку трещал сверчок. Воздух был наполнен ароматами трав и разгорячëнной земли. Я уже набрала приличную охапку цветов и трав. Кот куда-то шмыгнул. Наверняка, учуял мышь. Оставалось всего несколько шагов до кромки леса. Сорвала мышиный горошек и присоединила к букету. Прислушалась, где-то рядом отчётливо слышался плеск воды. Я свернула с тропинки и пошла в сторону звука. Пришлось пробираться сквозь зелёные, свежие заросли. Вскоре добралась до высоких кустов. Пробралась, оцарапывая руки. За ними был небольшой овраг, за которым начиналась река. Речка была не широкой. Думаю, и глубина её была небольшой. По берегу росли камыши. Прыгали потревоженные лягушки. Я сняла обувь и намочила ноги. Тёплая вода приятно ласкала и манила искупаться. Я осмотрелась по сторонам. Ни души. Быстро скинув одежду, осталась в одном белье, зашла в воду и окунулась. Никаких неприятных ощущений, словно вошла в парное молоко. Сделав несколько кругов, легла на спину, раскинула руки и закрыла глаза. Вода укачивала, баюкала. Я полностью расслабилась и отдалась в плен ласковых волн. Внезапно услышала женский смех. Встала ногами на дно
