изнутри неё самой. И это было не праздное накручивание, каким она частенько занималась. Страх был неведомым, но реальным.
Настя попыталась переключиться на возлюбленного. Видя его добрую улыбку и сияющее лицо, она сказала себе — всё в порядке. Всё улаживается, приходит в норму. Но тревога росла и ширилась, расползаясь по нервам жирной кляксой.
Настя села пить чай, пытаясь понять причину нервяка, Серёга заметил её беспокойство и спросил:
— Ну, что опять-то? Насть, что опять не так?
— Всё так, — постаралась улыбнуться Приблудова. — Серёж, — она принюхалась, — тебе не кажется, что тут гарью пахнет?
Баянов повел носом.
— Нет. Может, Докукин курил, или обогреватель сжёг? А откуда пахнет?
— Не пойму, — загадочно протянула Настя. — Будто отовсюду. По первому этажу дымом тянет.
— Не может быть, — напрягся Баянов. — Но я проверю.
— Хорошо, — успокоилась Настя. — Проверь обязательно!
Они посидели ещё немного и разошлись, Настя поехала домой. Станция «Гиблово» работала в прежнем режиме. Проходя по Верхней улице, Настя невольно кинула взгляд на «Кофе Док» и представила себе, как уныло в кофейне стало без Валеры. Теперь идти туда совершенно не хотелось. Она сморгнула тёплые воспоминания о вечных полуночных подколах Зорина и заторопилась домой, чтобы выслушать их очередную порцию персонально. На следующей неделе Валера заступал на работу в центре, и теперь их днём станет среда! У Насти как раз на среду приходились все центральные обслуживания. Приблудова ещё раз взглянула на светящийся домик кофейни, и ей показалось, что из дверей и окон валит сизый дым. Настя вздрогнула от этого видения и поспешила убраться в метро.
Валерка сидел дома и рисовал под панк-рок.
— Очень жаль, что ты тогда мне поверить не смогла в то, что новый твой приятель не такой, как все. Ты осталась с ним вдвоем, не зная ничего о нём. Что для всех опасен он — наплевать тебе¹!
Настя зашла в комнату и увидела, как Зорин неистово шоркает стилусом по планшету и исступленно орёт:
— И ты попала! К настоящему колдуну, он загубил таких, как ты не одну! Словно куклой в час ночной теперь он мож'т управлять тобой!
Перед Зориным на столе стояло Настино косметическое зеркало, он изредка смотрелся в него, сверяясь с оригиналом, и писал на экране компа осанистого черноволосого человека посреди сумрачного поля с вороньём. Длинный плащ колдуна развевался сотней клочков и перьев, уносясь в небеса, а взгляд почти белых глаз был бешеным и таким правдоподобно жутким, что Настя покрылась мурашками.
Она подкралась к Зорину, тот увидел её через зеркало и задиристо подмигнул.
— Представляешь, тут сто пятьдесят девять слоёв, и на одном из них я ляпнул точку. Теперь задача понять, на каком, и не пыль ли это на экране.
— Берзарин, — восхищенно улыбнулась Настя.
— Ага. Я всё думал, думал, а потом понял, что не могу его не нарисовать. Он, конечно, мерзавец, но будоражит воображение, да?
— Ещё как. — Настя положила голову на плечо Валере. — Тебе обязательно надо вернуться в институт. Ты губишь великий талант.
— Да, я тоже об этом думаю, — согласился Зорин. — Зря я там со всеми пререкался.
— Гены покоя не дают, — подсказала Приблудова.
— Не знаю, что делать с книгами, — кивнул Валера в сторону разбросанных по дивану фолиантов.
На одном из них уже пригрелся довольный Чиж. Видимо, на самом «энергетически обогащённом».
— Там одна магия. Травник, какие-то заговоры, призывания тёмных духов, обряды, гадания, привороты, наговоры, такое чувство, что сплошной фольклор, если не знать правды. Неужели это всё работает? Тогда понятно, каким образом Берзарины стали богатыми людьми.
— И страшными, — добавила Настя, наблюдая, как Зорин аккуратно выводит линии автопортрета в образе чернокнижника Григория.
— Как думаешь, что делать с моим проклятьем? Есть у меня шанс от него избавиться?
— Аграфена сказала мне: «верни псу пёсье, себе своё», и тогда она упокоится, — рассудила Настя. — Перстень я тебе отдала. Так что первая часть завета выполнена. Касаемо тебя.
— Получается, я спасён? — замер Зорин. — Но она же закляла перстень. По крайней мере, как-то иначе я себя чувствовать не стал. А должен бы, если перстень подлинный, Соломонов.
— Не знаю, — вздохнула Настя. — Но сегодня я Аграфену не видела, хотя и была там, где мы обычно встречались. Думаю, указания ещё последуют.
— Ты уже по ней скучаешь? У тебя со старухой по ходу крепкая связь намечается, — усмехнулся Валера.
— А у тебя с Берзариным, — поддразнила его Настя. — Хотя, я с ним, как ни странно, связи не ощущаю. Аграфена мне сказала в среду: «род очистился за восемь колен». Наверное, поэтому.
— Ты тоже думаешь, что твоя родня пошла от той девочки?
— Да. Я должна носить фамилию Столетова. А сама — Приблудова. Я — дальняя правнучка Аграфены и Григория.
— Не могу представить, как кайфово должно быть обращаться в ветер и рулить всем вот так, по щелчку пальцев, — мечтательно сказал Зорин и странно притих.
Потом, подумав о чем-то другом, окликнул:
— Насть.
— М? — отозвалась Приблудова.
— Я никогда тебе не нравился, как мужчина?
— Блин, Зорин, самое время спросить! — вспыхнула Настя. — И, кстати, где Дашка?
— Решила навестить предков на даче, свалила до понедельника, — отрапортовал Валера. — Да ты не подумай, я не клеюсь. Так, просто спросил.
— Ну, — отчего-то заволновалась Настя. — Вообще, ты красивый. Объективно. Очень привлекательный.
— Спасибо, ты тоже, — глядя в экран, тут же признал Валера. — Заводная и клёвая. Ой, прости. Восхитительная! Мордашка — прелесть. Про характер я вообще молчу. Удивительный человечек. Лучший на свете.
Насте стало совсем неудобно. Она отодвинулась от Зорина, не понимая, куда он клонит.
— Да не отсаживайся, — тот удержал Настю возле себя одной рукой. — Говорю ж, не буду приставать. Мне интересно вот что. Мы оба разнополые, симпатичные друг другу существа. Ладно я со своими заморочками по здоровью. А ты? Почему ты со мной так себя ведёшь, как будто я реально твой брат? Не нечто большее?
— Валер, — фыркнула Настя.
— Ну ты скажи. — Он обернулся к ней и снял очки.
— Я… — затушевалась Настя, — я. Как бы сказать. У меня на тебя тормоз внутри стоит. Мне с тобой очень хорошо, и я тянусь к тебе…
Зорин кивнул, подтверждая, что это взаимно.
— Но мне как будто что-то подсказывает, что с тобой не надо. Нельзя. Не дальше дружбы, — с трудом оформила Настя мысль. — Внутренний голос, или шестое чувство.
Зорин с пониманием уставился на неё и улыбнулся:
— Аналогично. Ты мой самый близкий человек, Насть. Соулмейт. Я в этом уверен. Но я, как хороший бариста, понимаю, какие ингредиенты стоит смешивать, а какие — нет. Не хочу стать вторым Берзариным.
