Немного в стороне за происходящим наблюдала стайка ребятишек — новых учеников, которые должны были начать обучение на станции. Проводив взглядом новичка, которого уводили по коридору с добродушными смешками, Роман усмехнулся. Давно ли он сам был таким вот мальчишкой, как эти птенцы, впервые попавшие на настоящую космическую станцию, тем более, чужую. Впрочем, если честно, оказаться здесь он никогда не хотел. Роман рос, что называется, шалопаем, на которого давно махнули рукой и учителя, и родители. Шалопаем, который постоянно вытворял что–нибудь уж вовсе несуразное с точки зрения взрослых.
— Ничего путного из тебя не выйдет, — вспомнилось раздраженное ворчание отца, убирающего «воспитательный инструмент».
Выведенный из себя шалостями сына, он впервые в жизни применил в этом качестве ремень, и теперь чувствовал себя не в своей тарелке. Чадушко же во время экзекуции только тихо напевало себе под нос: «Врагу не сдается наш гордый «Варяг», пощады никто не желает…»
— Современная педагогическая наука отвергает применения насилия для воспитания детей, — обиженно отозвался наказанный отрок после отбытия наказания. Нельзя сказать, что его это сильно обидело. Даже наоборот. Потом он с друзьями устроил игру в гестапо и очень гордился тем, что единственный из всех побывал в руках «гестаповца», ничего не выдав. Но вскоре об этом узнал отец…
Роман едва сдержал смех, вспомнив лицо добропорядочного родителя, узнавшего, как поименовал его собственный ненаглядный отпрыск. Да, давно это было. Сколько ему тогда стукнуло? Кажется, восемь. А потом были еще игры и еще шалости. Небольшой городок на Земле, где их семья жила с момента его рождения, стоял почти у самого леса, что открывало огромный простор для человека с фантазией. А фантазия у Романа была, еще и какая… Учителя в школе только мечтали обуздать воображение воспитанника, ибо направлялось оно совсем не в ту степь… Порой его довольно злые шутки доводили молоденьких учительниц до слез, что очень удивляло самого мальчишку — ведь он не хотел ничего плохого, просто в школе было слишком скучно, слишком запрограммировано.
Все изменилось, когда ему исполнилось тринадцать. Из–за чего возник спор, Роман сейчас не помнил, но он тогда пообещал, что выучит дзенн–анн — язык союзников людей. И выучит его самостоятельно.
Дзенны, с точки зрения землян, — странная раса. Они никогда не воевали, но держали боевые корабли, и эти корабли изумляли людей больше всего остального: у них не было двигателей в земном понимании этого слова, двигателями служили сами дзенн, их невероятная психическая сила. Это потом, значительно позже, появились с их подачи и люди, способные на такое.
Еще сильно удивляла невозмутимость древних. Ни один из них никогда не волновался, не смеялся, не плакал — по крайней мере, на глазах землян. Они всегда были спокойны, уравновешены и совершенно непробиваемы.
Активной экспансии в космосе дзенны тоже не вели. За все время своего почти трехтысячелетнего периода космических экспедиций они колонизовали всего сорок шесть планет. Земляне же за двести лет заселили почти пятьдесят. Когда земные корабли впервые столкнулись с дзеннами, никто первоначально не знал, чем все это может обернуться. О первом контакте говорили много, но… в жизни всегда есть место неожиданности. И первой неожиданностью стало то, что древние ничего не собираются скрывать от молодой расы, только недавно вышедшей в космос. Казалось, оживают страницы древних фантастических книг о великом братстве разумных рас, «Великом кольце». А затем дзенны предложили обучать людей.
Привыкнув настороженно относиться к слишком уж заманчивым предложениям, люди и к этому отнеслись с прохладцей, однако соблазн оказался слишком велик. На Земле долго сомневались, долго отбирали кандидатов. Сто десять лет назад первые тридцать человек отправились на Тоэн–Дз'энн'э — главную планету народа дзенн–анн–в'иннал. Видимо, все они были агентами различных разведок, но даже агенты смогли научиться многому и вернулись домой совсем другими. С иными интересами и иным мировоззрением.
Какой крик тогда поднялся на Земле… Но ничего, со временем привыкли. Тем более что никакой «пятой колонны», о чем в то время много писали, не оказалось.
Роман, вспоминая все это, продолжал наблюдать за новенькими. Ребятишки с интересом осматривались, шушукались. Вот один оглянулся, понял, что его не видят, и тихо улизнул в сторону. «Ага… — рассмеялся про себя юноша. — Нашего полку охламонов прибыло. Будет теперь охране головной боли». Правда, на сей раз нарушителя спокойствия, по неопытности, отловили довольно быстро и за ухо препроводили к квохчущей сопровождающей.
Вскоре группу увели, и Роман снова погрузился в размышления. Ради забавы он как–то перечитал почти всю прессу первых десяти лет после контакта. «Подготовка вторжения», «Кадры для захвата»… Какого только бреда не писали после возвращения обученных дзеннами спецагентов! А ведь, в конце концов, люди, подготовленные «древними» — эта кличка вскоре намертво прицепилась к дзенн — заняли достойное место на Земле. Руководители отделов, дипломаты, военные, конструкторы — именно они потом составили гордость планеты. И даже самые ярые сторонники самобытности Земли не могли заметить в их действиях ничего, говорящего о том, что они хотят разрушить земную культуру и насадить дзеннские порядки. Скорее наоборот, порой именно эти люди стеной вставали на защиту той самой самобытности — и не от дзенн, нет, от людей. От людей Земли, которые ради сиюминутных выгод жаждали разрушить все старое. Но и консерваторами они тоже не являлись. Они готовы были рассмотреть любую идею и, даже если та казалось совершенно бредовой, старались найти в ней рациональное зерно.
Именно ученики дзенн стали инициаторами перемен, превративших Землю из свалки промышленных отходов с загазованной атмосферой в цветущий сад. Не сразу, далеко не сразу это произошло, несколько поколений сменилось, прежде чем удалось достигнуть этого, очень трудно оказалось повернуть в другую сторону мышление миллиардов людей, привыкших только хищнически хапать. Но это было сделано, и только тогда многие поняли, как умно и тонко действовали древние. Они не делились оборудованием, не посылали свои корабли для очистки. Нет, они всего лишь подготовили людей, для которых родная планета стала небезразлична. А уже эти люди сумели сплотить человечество единой целью и совершить невозможное. С тех пор наборы детей для обучения у дзенн стали ежегодными. Но как правительство Земной Федерации ни старалось, оно так и не смогло уговорить древних принимать больше тысячи человек в год. Это было очень мало, это была капля в море, ведь обученные дзенн люди ценились на вес золота, но те всегда отвечали, что время еще не пришло. Никакие доводы не могли пробить невозмутимость древней расы. Людям пришлось смириться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
