Ради такого случая Эдит написала новую песню на музыку Маргерит Монно. Песню о любви и даже больше, чем о любви. Несмотря на весьма тривиальное название, в композиции «L’Hymne à l’amour» («Гимн любви») не говорится о любви как таковой, в общем понимании этого слова. Пиаф обращается к одному-единственному мужчине, к Марселю. Ту любовь, что она вынуждена скрывать, Эдит решила выразить своим искусством. Но любопытно, что в этой песне, которая восхваляет любовь как наивысшее из человеческих чувств, ни словом не упоминается счастье. С самого начала в песне чувствуется неизбежность катастрофы:
Le ciel bleu sur nous peut s’effondrerEt la terre peut bien s’ecrouler…
Голубое небо над нами может рухнутьИ земля разверзнуться…
О приближении катастрофы напоминает и последний, странным образом провидческий куплет:
Si un jour la vie t’arrache à moiSi tu meurs, que tu sois loin de moi…
Если однажды жизнь отнимет тебя у меня,Если ты умрешь, будучи вдали от меня…
Представленный в «Версале» в вечер премьеры, «L’Hymne à l’amour» тут же был признан нью-йоркской публикой «великой песней». Зрители встречают певицу бурными овациями. Каким далеким кажется недоразумение, с которого полтора года назад началось покорение Америки Пиаф! Печать не скупится на похвалы: «Это звезда года» («Daily News»), «Она превзошла Сару Бернар» («New York Sun»), «Пиаф завоевала Нью-Йорк, словно тайфун» («Daily Mirror»).
Но пока его подруга купалась в лучах славы, Сердан, вернувшийся в Нью-Йорк, переживал ужасное разочарование. Его бой за звание чемпиона мира с Ламоттой отложили – американский боксер получил травму во время тренировки. Влюбленные выглядели совершенно безмятежными, но в их душах поселились с трудом скрываемые тревоги и сомнения. Эдит не говорила об этом в открытую, но она боялась, что угрызения совести сломят любовника и он ее бросит. Справедливости ради следует отметить, что Марсель действительно устал от постоянной лжи. Но он дорожил Эдит.
Пиаф и Сердана связала не только страсть, история любви изменила их. Изменила самым коренным образом. «До него я была ничем, – скажет Пиаф позднее. – Конечно, я была знаменитой певицей, но в моральном плане я была отчаявшимся человеком. Я полагала, что эта жизнь не имеет никакого смысла, что все люди – звери, что лучшее, что я могу делать, – это смеяться, пить и совершать различные безумства, ожидая, пока умру. Чем раньше, тем лучше. Марсель научил меня жить. Он забрал у меня всю ту горечь, всю ту безнадежность, что отравляли душу и тело»[82].
В свою очередь, Сердан, познакомившись с Пиаф, соприкоснулся с миром, с которым он до этого был незнаком. С миром знаний. «Сердан был довольно умен, – рассказывает композитор Филипп-Жерар. – И поэтому он понимал, что ему недостает культуры. Но он умел слушать. Находясь рядом с Эдит, он говорил очень мало. Обычно говорила она, именно она организовывала встречи с людьми, которые могли бы помочь Сердану заполнить пробелы в образовании. Именно она его всему научила».
Эту дорогу к культуре, к образованности, в самом хорошем смысле этого выражения, Эдит прошла еще до встречи с Марселем, что вызывало его искреннее восхищение. Все началось в эпоху «Жерни’с», когда певица познакомилась с Жаком Буржеа. С того самого момента эрудит взял девушку «в свои руки». Он заставил ее читать, поведал о правилах орфографии. За годы работы Эдит почувствовала вкус к образованию, что доказывает ее переписка с Буржеа, в которой она призывает друга стать свидетелем ее прогресса. «Как много ошибок я допустила в своем письме? – спрашивает она у Жака. – Будь снисходителен ко мне, в любом случае эти письма существенно отличаются от моих прошлых писем, не так ли?»[83] И хотя Эдит пишет все корректнее и корректнее, она ждет от друга не просто исправления орфографических ошибок. «Перед тобой стоит важная задача, – пишет она. – Успокоить меня и научить всему, чего я не знаю».
Несмотря на плотный график работы, Пиаф много читала. Нам мало известно об этой стороне жизни Эдит, тайну приоткрывает Филипп-Жерар, который познакомился с певицей после войны и стал одним из ее ближайших друзей. «Мы вели долгие серьезные разговоры. Она рассказывала мне о прочитанном. Больше всего меня удивило, что она читала Платона. Я был готов к тому, что она читает детективы, но нет, она читала Платона. Она очень интересовалась философией и некоторыми мистическими теориями. Мы обсуждали темы, связанные с бессмертием души».
Это желание развиваться духовно, насыщаться знаниями Пиаф стремилась передать Сердану. Так, из Нью-Йорка она пишет Буржеа и просит друга «инициировать» мужчину, которого она любит, как некогда Марк сделал это с ней. «Скоро Марсель собирается приехать в Париж, – говорится в письме. – Побеседуй с ним обо мне, и ненавязчиво, так, чтобы он не догадался, научи его всем тем прекрасным вещам, о которых ты так много знаешь. Потому что он необыкновенно чувствительный и страдает от своей ограниченности. Только не говори с ним сразу о сложных материях, начни с рассказа обо мне, о том, что ты сам называешь моей эволюцией».
Как мы можем понять из письма, Сердан должен был вернуться во Францию 2 октября. После того как влюбленные расстались, Эдит и не подозревала, что больше она никогда не увидит Сердана. В тот момент ее волновало, что после Парижа Марсель намеревался посетить Марокко, встретиться с детьми и, соответственно, с женой. Эти планы боксера породили в ней чувство горечи и беспокойства. «Я ужасно страдаю, – пишет Эдит Буржеа. – Я верила, что Марсель любит меня, вопреки всему. И вот поняла, что я – всего лишь любовница… Сейчас у него только одно стремление: оказаться дома. Затем он вернется, но не ради меня, а ради боя. Я всегда остаюсь крайней. Сумасшедшей, такой, какой была всегда. Я думала, что он будет страдать вдали от меня, но в день отъезда он во все горло распевал в ванной. Как по-дурацки я выгляжу… Я становлюсь безумной, у меня появляется желание рычать. Я знаю, что на этот раз Марсель уехал, потому что он этого хотел»[84].
По возвращении из Касабланки Сердан провел несколько дней в Париже. Он уже решил отправиться в США на корабле – в Америке боксера ждали Пиаф и матч-реванш с с Ламоттой. Эдит в Нью-Йорке не находила себе места, она умоляла Марселя отказаться от путешествия по морю: он должен лететь самолетом, чтобы встретиться с возлюбленной как можно скорее. Не устояв перед настойчивостью подруги, Сердан, который очень не любил этот способ передвижения, все-таки решился лететь. В четверг 27 октября в 20 часов 54 минуты самолет «Constellation F-BAZN» оторвался от взлетной полосы аэропорта Орли. На его борту находилось сорок семь человек. Где-то около трех часов утра авиалайнер, который должен был сделать остановку на Азорских островах, перестал выходить на связь с командно-диспетчерским пунктом «Санта-Мария». На следующий день, ближе к полудню поисковый самолет, курсировавший над островом Сан-Мигель, заметил обломки «Constellation F-BAZN». Во второй половине дня спасательная команда обнаружила один из обломков самолета, потерпевшего крушение, на пике Родонта, на высоте 1105 метров. Выживших не было.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
