привести. Разожги, пожалуйста, светильники. На это определённо стоит взглянуть получше.
С некоторым замиранием сердца Энекл увидел, как двое хегевцев тащат по лестнице бешено вырывающегося вельможу – страшного Сарруна, второго человека Мидонии. Саррун хрипло рычал, его обезьянье лицо так жутко исказилось от ярости, что даже бывалому Энеклу стало немного не по себе. Следом спустили и Шалумиша. Молодому человеку отказывались служить ноги, хегевцам пришлось едва ли не тащить его на себе. Пленников сурово, но без лишней грубости, поставили на колени у ног Нефалима.
– Что здесь происходит?! – взревел Саррун. – Ты умом тронулся, хегевец?!
– Ты обвиняешься в измене, – спокойно сообщил Нефалим. – Расскажешь всё сам?
– Что?! Да ты точно спятил! – вельможа расхохотался страшным, каркающим смехом. – Теперь слушайте меня, все вы, мразь: быстро развязали меня, не то, клянусь Нахарой, я сдеру с вас кожу полосками и заставлю её сожрать!
– Считаешь, угрожать сейчас разумно? – поднял бровь шпион.
– Хегевец, я думал ты умный человек! Ты же понимаешь, что повелитель посадит тебя на кол, даже если ты меня убъёшь! Твоя единственная надежда спасти шкуру ‒ ползать у моих ног и молить о пощаде! Только учти, чем дольше медлишь, тем меньше у меня милосердия...
– А оно у тебя было? – усмехнулся Нефалим. Вдруг он резко потянулся к шее Сарруна, дёрнул, и в его руке очутился длинный железный ключик.
– Ты за это заплатишь, свиная подстилка, заплатишь! – заревел вельможа, давясь слюной от злобы. Нефалим дал знак, и один из хегевцев набросил на бычью шею Сарруна верёвочную удавку.
– Слишком много болтаешь, – сказал Нефалим, разглядывая хрипящего вельможу. – Довольно, Цемах, – хегевец ослабил удавку, и Саррун тяжело задышал. – Ну что, отдыхай, а мы пока посмотрим, что за секреты ты прячешь. Ты не против, так ведь?
Он отворил дверь и с лампой в руке начал спускаться по узкой лестнице, Энекл последовал за ним.
Странный звук, отдалённо похожий на монотонное гудение комара, они услышали где-то на середине лестницы. Чем глубже, тем сильнее становился звук. Наконец лестница закончилась ещё одной плотно закрытой дверью. Нефалим толкнул створки, шагнул внутрь, поднимая светильник повыше, и Энекл почувствовал, что его сейчас стошнит.
Девушка лежала на широком столе – обнажённая, истощённая настолько, что проступили рёбра, а кожа складками свисала с рук и ног, прикованых к вбитым в столешницу бронзовым кольцам. Монотонный стон исходил из её окровавленного рта – несчастная сломала зубы, пытаясь прокусить медный кляп. Знакомые бугры поднимались на её теле то тут, то там. Нутроед, и давно – бесконечно давно.
– Сколько она так... – бесцветно спросил Энекл в пустоту.
– Не знаю, – в тон ему ответил шпион. – Дней пять-шесть...
Странный всхлипывающий звук пробежал вдоль стен. Нефалим запалил светильники на стенах, и стало возможно рассмотреть всё убранство жуткой комнаты. Расписаные изображениями цветов и деревьев стены, два кресла из дорогого чёрного дерева, кровать, несколько больших столов. На одном – золотой кувшин и бокалы для вина, а на другом – разнообразные приспособления для любовных игр вперемешку с не менее разнообразными пыточными инструментами. Вдоль стен шесть узких тесных клеток, и четыре из них не пусты. Девушки – обнажённые, скорчившиеся в неудобных позах, затравленно дрожащие, и пытающиеся забиться поглубже. Жуткий запах мочи, крови и чего-то ещё, не менее мерзкого, сокрушал ноздри. Энеклу стоило немалых усилий сдержать желудок в узде.
– Не бойтесь, мы не причиним вреда. Скоро вас освободят, – сказал Нефалим, но несчастные словно его не слышали, рыдая и трясясь всем телом. Это были не рабыни. В ушах одной Энекл разглядел дорогие серьги, у другой ногти, по мидонийской моде, блестели золотом и толчёными драгоценными камнями. Он представил, что девушки шесть дней провели в темноте, слушая вопли терзаемой нутроедом жертвы, и его замутило.
– Мразь... – выдохнул он сквозь зубы. – Нефалим, ты позволишь?
Хегевец кивнул, и Энекл вонзил меч в несчастную жертву, целя в поднявшийся на животе бугорок. Стон затих, чёрная кровь густым потоком хлынула со стола на пол. Шпион, тем временем, приотворил незамеченную Энеклом дверь.
– А вот это находка! – радостно сообщил он. – Рабочая комната, идём-ка, посмотрим.
Обстановка здесь была не менее роскошной: рабочий стол, стеллаж, сундук, кресло – всё из чёрного дерева и весьма искусной работы. Энекл сразу приметил полку со знакомыми флаконами жёлтого цвета.
– Ага, а вот и наше «пустое семя», – пробормотал шпион. – А что у нас тут?
Он принялся перебирать таблички и папирусы на столе. Энекл, от нечего делать, рассматривал стеллаж с флаконами – самые разные зелья и, надо думать, выпить любое из них было бы плохой мыслью.
– Чего тут только нет, – задумчиво сообщил Нефалим. – Кое о чём даже я не подозревал. Это, скорее всего, список участников заговора – нужно его расшифровать, хорошее может выйти дело. Но всего этого пока недостаточно, улики неявные... А ну-ка, – шпион взял какую-то табличку и погрузился в чтение, а закончив довольно присвистнул. – Да! Это как раз то, чего не хватало! Саррун наш!
– Что это? – спросил Энекл.
– Доказательства, – ответил Нефалим. – Якобы Нахарабалазар – не сын Нахарахаддона, тут свидетельства служанок Артимии, повитухи. Очень убедительно, хочу заметить... Одна такая запись – приговор, а уж вместе со всем этим, – он обвёл рукой комнату. – Сходи наверх, скажи Ниссиму, пусть зовёт Эн-Нитаниша, а потом возвращайся. Я пока соберу самое важное.
Когда они поднялись наверх, прежде пустой и полутёмный зал было не узнать. Ярко горели факелы, кругом толпились удивлённые дворцовые стражники, а посреди комнаты, сверкая раззолоченым доспехом, подбоченился их начальник Эн-Нитаниш. Завидев вошедших, он нетерпеливо бросился навстречу.
– Ну что, нашли что-то? – возбуждённо спросил он.
– Нашли, нашли доблестный Эн-Нитаниш, – с видом победителя улыбнулся Нефалим и торжественно объявил. – Высокородный Эн-Нитаниш хаз-Нухур, я, Нефалим бинт-Цнаф обвиняю этого человека в измене, заговоре, подготовке покушения на жизнь повелителя и извращённых богопротивных деяниях.
– Что скажешь, Саррун? – спросил Эн-Нитаниш.
– Грязная ложь! – прорычал Саррун. – Эти люди вломились в мой дом, они грабители! Схвати их немедля!
– Ложь, – многозначительно усмехнулся Нефалим. – Да нет, Саррун, всё это чистая правда. Вот.
Он протянул Эн-Нитанишу несколько табличек и тот принялся с любопытством их рассматривать.
– Что это? – спросил он.
