Читаем без скачивания Манускрипт дьявола - Елена Михалкова

– Тогда все впустую, – развел руками Сергей. – Я и не говорил, что этот способ гарантированно выведет на тех, кто держал ее в квартире, а потом увез. Но телефон жены любовника все равно рано или поздно окажется в базе следователя, даже скорее рано, чем поздно. И тогда, если номер совпадет, у следствия появится доказательство ее причастности к похищению. Или, как минимум, вполне себе перспективная рабочая версия, то есть будет ясно, в каком направлении нужно рыть.

– И все это проделает прокуратура… – задумчиво протянул Илюшин. – Знаешь, что я подумал? Давай-ка искать настоящего дешифровщика, который сможет прочесть, что же написала Куликова. Не дожидаясь, пока этим займется следственная группа. Согласен?

Сергей развел руками:

– Как будто у меня есть выбор… Что ж, давай искать.

Максим шел к реке и все никак не мог дойти. Попадались по дороге то заброшенные деревни, то колодцы, в которые обязательно нужно было заглянуть, а один раз на пути встал дуб с огромным дуплом посредине, который он старательно обошел, чувствуя что-то нехорошее там, в глубине. Интуиция у него развилась за те годы, что он искал клады, и Макс всегда прислушивался к ней.

Сначала, еще подростком, он освоил методы поиска простых «поклаж», какие делали почти в любой семье. Старые деревенские дома под снос – вот что он выискивал по области, проникая внутрь всеми правдами и неправдами. Едва ли не каждый дом скрывал в себе клад, пусть даже маленькую стопку монет – Максиму и это служило достаточной наградой. Чаще всего люди прятали сбережения в печи, вынимая из кладки кирпичик и оставляя за ним углубление. Другим проверенным местом был подоконник – не раз Арефьев обнаруживал в сгнившем дереве остатки «поклажи», завернутой в тряпицу.

Постепенно он научился смотреть «правильным» взглядом, и ему хватало пяти-десяти минут, чтобы оценить: стоит тратить время на этот дом, или можно сразу уходить к другому. Лишь однажды чутье едва не подвело его: Максим обыскал с металлоискателем один многообещающий сад, но ничего не обнаружил. Заброшенный участок был на окраине деревни, от дома давным-давно осталось одно пепелище, вокруг которого росли старые яблони с искривленными стволами, а неподалеку едва виднелся из густой крапивы полузасыпанный колодец. Для очистки совести еще раз пройдя с прибором, он махнул рукой и собрался уезжать. Присел на пригорок, достал из рюкзака бутылку и жадно приник к горлышку, глотая теплую, но все равно вкусную воду.

Когда он поставил бутылку в траву, взгляд упал на колодец. Продолжая естественно возникшую мысль о ледяной воде, Максим вдруг представил, что в колодце не вода, а, скажем, квас. А еще лучше – пиво! Светлое, нефильтрованное!

«Или золото», – отчетливо сказал внутренний голос. Макс вскочил, опрокинув бутылку, и обругал себя идиотом. Конечно же, колодец! Он не раз читал о том, как в колодцы наспех сбрасывали имущество, если не успевали сделать полноценный схрон, но почему-то ему и в голову не пришло подумать об этом в начале поисков.

Он осторожно приблизился к колодцу, осмотрел подгнившие венцы. Вернулся к машине, достал все необходимое и приступил к работе.

Расчистка земли далась легче всего – земля оказалась сухая, и с крапивой Максим справился быстро. Затем выкопал яму вокруг колодезного сруба, проверяя, насколько глубоко тот сгнил. Рыхлых бревен оказалось всего два, и на них он потратил немного времени, откалывая целые пласты лопатой и отбрасывая в сторону, как будто копал землю.

Мотопомпа лежала в багажнике и до сих пор не пригодилась ни разу.

– Вот теперь-то тебя и проверим! – вдохновенно пообещал Максим, подтаскивая тяжеленный агрегат к колодцу.

Пока выкачивалась вода, он пообедал бутербродом, запил его сладким чаем из термоса, который мать всегда давала ему с собой, и размотал веревочную лестницу. Когда помпа стала сердито плеваться водой с песком, Арефьев отключил ее и подошел к срубу, на ходу крепя к веревке фонарь.

Фонарь осветил подушку из листьев на глубине пяти метров, и Максим долго возился, выбивая эту пробку. Наконец закончил и принялся аккуратно травить веревку, опуская раскачивающийся фонарь. Ниже, ниже, еще ниже… Он перегнулся, прищурившись и пытаясь разглядеть – что там за темная груда? Рельеф дна? Оборвавшееся ведро? Сверху не удалось этого определить – значит, предстояло спускаться.

Максим вспомнил все правила, которые слышал о таких спусках. Первое из них гласило: «Никогда не спускаться одному! Только со страховкой в лице напарников».

– Этим придется пренебречь, – пробормотал Арефьев. – А вот вторым – нет.

Второе правило напоминало о возможном скоплении удушающего газа в глубине колодца. Максим отправился к ближайшему жилому дому, попросил у хозяев свечку, заодно предупредив, чем будет заниматься, и вернулся обратно.

Аккуратно опущенная в колодец горящая свеча не погасла – крошечный ее огонек едва виднелся в черноте.

– Замечательно, газа нет, – поздравил себя Максим. Можно было приступать к спуску.

Он привязал к поясу саперную лопатку, прицепил на лоб фонарь, обмотался страховочной веревкой, привязанной к машине, и пожалел о том, что в багажнике нет каски.

– Ну кто ж знал, что буду альпинистом наоборот? – риторически спросил он и сбросил в колодец лестницу.

Стоило ему перекинуть ногу через сруб, как снизу повеяло холодом, словно колодец пытался сдуть наглого пришельца как муху.

– Ну уж нет! Терпи, старина.

Стенки сруба заросли темно-зеленым, почти черным мхом – пористым, похожим на губку. Спускаясь, Максим постоянно задевал его, и на руках оставались склизкие следы. Квадратик неба над его головой все уменьшался, и вскоре Арефьеву пришлось сделать фонарь ярче – его света уже не хватало. Мох на стенах колодца сменился илом, сильнее запахло водой с привкусом железа, и Максим, взглянув себе под ноги, увидел, что добрался почти до самого низа. Хвост веревочной лестницы сворачивался на дне, где уже набралась темная блестящая вода.

А посреди этой воды возвышалась куча грязи. Так Максу показалось вначале. Вися на покачивающейся лестнице, он ткнул саперной лопаткой в эту кучу, и в ответ послышался приглушенный стук. Перед ним был мешок, глубоко ушедший в собравшийся на дне ил.

Когда Максим, кряхтя, выбрался из колодца, щурясь от слепящего солнца, и сбросил на землю мешок, то сам свалился рядом с ним, тяжело дыша. Груз, с которым он карабкался наверх добрую четверть часа, не был особенно тяжелым, но лезть оказалось очень неудобно. Мешок тянул его вниз, лестница раскачивалась, Максим весь перепачкался в иле с грязью, и руки у него скользили.

«Надеюсь, там, внутри, не самовар… – подумал он. – Обидно было бы проделать все это ради очень большого чайника».

Отдохнув, Максим расстелил возле машины брезент, перетащил на него мешок, достал нож и начал осторожно прорезать дыру. Мокрая плотная ткань резалась легко. Распоров мешок, Арефьев увидел внутри толстые прямоугольники из промасленной бумаги, которые сразу, не медля, стал разворачивать один за другим.

Когда он закончил, перед ним на брезенте лежали четыре почерневших подноса, на которых угадывалась вязь, и две иконы, покрытые слоем то ли жира, то ли воска, так что и рисунка под ним было не разобрать. Но оклад – Максим увидел сразу – был богатый, тяжелый, с выпуклыми камешками, усеивавшими широкую раму, словно зернышки.

Ему вспомнилась Тошка – как она крутит из веревочек крошечных кукол и приговаривает при этом свои смешные заклинания. Макс встал и сделал то, чего не делал никогда прежде – поклонился колодцу.

– За иконы не беспокойся, – обратился он неизвестно к кому. – В церковь их отнесу.

Шевеление справа привлекло его внимание, и Арефьев обернулся. Возле ограды стоял хозяин дома, к которому он заходил за свечой, и на лице его было написано все, что он думает о человеке, разговаривающем с колодцем и бьющем ему поклоны.

Тот поход запомнился ярче остальных, потому что клад нашелся благодаря чистейшей удаче – у Максима не было никаких свидетельств того, что в колодце что-то спрятано. Но теперь подобные вылазки остались в прошлом. Все последние его экспедиции начинались с библиотеки. Он выискивал упоминания о кладах, перерывал архивы, чтобы найти подтверждение или опровержение, внимательно изучал историю кладоискательства в выбранном месте – пару раз случалось так, что клад действительно существовал, но его находили до Максима.

Когда Арефьев наткнулся на переписку сестер, его словно что-то толкнуло. Он внимательно пересмотрел все письма, собранные в мемуарах одной из их наследниц, и пришел к выводу, что перед ним редкий, почти невероятный случай – сведения о настоящем кладе большой ценности, который толком-то никто и не искал. Погромщиков можно было не брать в расчет, а после разрушения поместья людям стало не до того, чтобы думать о чужом пропавшем ожерелье – выжить бы самим…