никаких прав. Брачный договор Водяной так и не выполнил.
— Да какой ему, убийце, брачный договор! — опять не выдержал Яромир, хотя стоявшая рядом с ним Лана, осторожно теребила его локоть, умоляя не лезть поперед старших. — Пусть сначала Дивну вернет и Жар-птице виру за обиду заплатит!
— Боярин Змеедар дело говорит» Почему Змейгород должен отвечать за старую размолвку между Водяным и его несостоявшимся зятем? — перебил его кто-то из нарочитых.
Лана, старавшаяся держаться максимально незаметно, будто это чем-нибудь могло бы помочь, говорившего не разглядела. Впрочем, недоброжелатели казались ей сейчас все на одно лицо: уверенные в своей правоте, важные, сановитые. Различавшиеся только расцветкой дорогих кафтанов, узором расшитых золотом да каменьями плащей и собольих шуб. И с одинаковыми пустыми глазами, постоянно скошенными куда-то в сторону или смотревшими мимо собеседника.
— Да какая там размолвка? — возмутился старый Боривой. — Нешто не ведаете, что Кощей сам договор брачный нарушил.
— Откуда нам все подробности знать, — подлил масла в огонь Змеедар. — Может быть, Водяной Хозяину Нави свадебный выкуп не вернул?
Лана едва не выкрикнула бесстыжему клеветнику в лицо, что батюшка никакого выкупа и не получал. Потом поняла, что ей все равно не поверят. Она в те времена не жила. Другое дело, что и боярин Змеедар мир без зла тоже не застал, поэтому и видел в окружающих только недостатки. Будто скверна Нави коснулась и его. Да и обиду затаил. Теперь на Водяного, не только посрамившего его во время испытания, но и отчитавшего, как детеныша, едва вылупившегося из яйца. За свою семью он не боялся. Женившись на одной из правнучек Старого Полоза, помимо Землемысла прижил он несколько дочерей-ящерок, наделенных, как и их прапрадед, даром чуять золото.
— Я тебя не выдам! — прижимая к себе едва живую от переживаний Лану, шептал Яромир. — Буду сражаться или унесу далеко за Медные горы, куда еще ни один из потомков Велеса не забирался.
Его шальные глаза горели предгрозовой синью, ноздри раздувались, меча искры, волосы топорщились, точно уже готовились обернуться защищающим драконью голову чешуйчатым гребнем. Под рыжей бородой клокотала огненная жила.
— Кощей нас и там найдет, — в поисках защиты утыкаясь в защищенную жесткой, как чешуя, кольчугой грудь, прошептала Лана.
Неужели всего несколько седьмиц назад она носила милому в кузню обед, вышивала нарядную рубашку, обсуждая, обустройство дома, млела под жаркими поцелуями, мечтая о первой близости. Неужели ничего из этого не сбудется, и ее удел — мрачный чертог, где в обличие безобразных чудищ влачат жалкое существование убоявшиеся Хозяина Нави и уступившие ему дар русалки, или ледяные пустоши Нави, где блуждают лиходеи и душегубы.
Какую кару придумает Кощей, если она не дрогнет и не отдаст ему дар? Яромиру одному против всего города не выстоять. Да и кто знает, может быть, Кощей только и ждет, когда в Змейгороде начнется междоусобица, чтобы, использовав льющуюся внутри кровь, взять твердыню без боя?
— От кого ты собрался бежать, брат? — негромко окликнул Яромира Велибор, впервые с зимы назвавший прозвищем, которого прежде старался не произносить, так как оно напоминало о Горыныче. — От кучки чванливых сребролюбцев, не видящих ничего, кроме своих рудников? За нами Змейгород. Коли его сдадим Лжи, кто Правду защитит?
— А если старейшины решат, что им мало дочерей Водяного и надо отдать хозяину Нави выкуп сполна? — не скрывая горечи, глянул на него Яромир. — Что, если они потребуют и твою сестру.
— Мой ответ ты знаешь, — обняв рукоять тяжелого меча, который выковал сам и с которым обращался, точно тот являлся продолжением его руки, отозвался воеводы. — Ради Дождирады я через Навь пройду и небесам вызов брошу!
И снова Даждьроса сиротливо отвернулась, глотая слезы. Она в Змейгороде не имела заступников. А ведь боярин Змеедар приходился ей пускай и дальней, но родней. Другое дело, что воевода хотя и не посмел назвать ее имени, но стоял по-прежнему так, чтобы в случае чего никто не сумел к ней подойти, не встретившись с ним.
— О чем вы говорите? О каком свадебном выкупе? — не верил меж тем своим ушам честный Боривой. — Нешто не ведаете, что Хозяин Нави, захватывая угодья Хранительниц, силу увеличивает, насылая на подчинившиеся ему земли болезни, неурожаи и прочие беды.
— Да и чем мы тогда будем отличаться от Кощея, если ему наших жен и невест отдадим! — поддержал старика Боемысл.
— Или ты, Земледар, научился золотом вместо хлеба питаться? — продолжил мысль брата Боеслав. — Такого не умеют даже на Ледяных островах.
В самом деле, все ведали, что нынешний разговор о русалках — это лишь еще один способ показать свою силу, поглумиться над глупыми легковерными ящерами. Даже Змеедар в душе понимал, что Хозяину Нави населенный потомками бессмертных Змейгород давно стоял поперек горла. Ибо не существовало в обитаемом мире иного места, где жили приверженные Правде существа, почти равные ему по могуществу.
Вот только легко говорить о приверженности Правде, когда у тебя все благополучно, а в годину испытаний различить ее свет среди боли, крови и страха ох как непросто. И еще сложнее следовать по ее пути. Особенно когда рядом стоят те, кто готов дать слабину, кто ради своей выгоды может ударить в спину. И чем тогда Правда отличается от злокозненной Лжи?
— Именно потому, что у меня закрома отнюдь не бездонные, я и говорю, надо поскорее от города беду отвести малой кровью, а там уж думать, как супостата одолеть. Для чего у нас в святилище бдят Велесовы слуги? Может быть, совета у нашего прародителя спросят? Есть ли способ, как Хозяина Нави одолеть?
— Ответ всем давно известен, — проговорил Мудрейший, явно задетый хулой боярина Змеедара, но только так и не посмевший поставить того на место. — Нужно отыскать выкованную из слезы Жар-птицы иглу, на конце которой Хозяин Нави спрятал свою смерть и разрубить ее мечом-кладенцом.
— А где добыть этот меч? — спросили сразу несколько голосов.
Первую часть истории о том, как Кощей, обманув доверившуюся ему Жар-птицу, создал иглу, на конце которой спрятал частичку своей расколотой злодейством души, в Змейгороде знали даже младенцы. Старики у очагов долгими зимними вечерами часто повторяли ее в назидание, напоминая о том, какой ценой Хозяин Нави приобрел свое нынешнее могущество и стоит ли оно того. Что же касалось способов одолеть супостата, то о них толковали лишь вещие кудесники, которые в наговорной воде, песке или камне могли увидеть грядущее. И, конечно, орудие своей погибели искал, чтобы уничтожить, и сам Кощей.
— Меч-кладенец можно выковать Молотом Верхнего мира на той же наковальне, на которой была создана игла, —
