спускаюсь на первый этаж, и тут невезение обрушивается на меня по максимуму, потому что в фойе топчется Марк. У него синяк на пол-лица, а рядом стоит невысокая полная женщина с коротким блондинистым каре.
– Эта? – громко спрашивает она, ткнув пальцем в мою сторону.
– Да, мам. Но не надо, слушай…
– Ну уж нет.
Она воинственно летит ко мне и встает, перегородив мне дорогу.
– Пропустите, – говорю я.
– И не подумаю. То есть сначала ты хотела мальчика моего обобрать, меркантильная дрянь, а когда не получилось, подговорила своего дружка, чтобы он избил Маркушу?
Избил?
Боже, неужели Ян и правда ударил его… из-за меня?
Это, наверное, нехорошо, но я вспыхиваю от мстительной радости.
И мама Марка это замечает.
– Избиение вообще-то подсудное дело! – выплевывает она. – Я сейчас пойду к ректору, и все вы у меня в тюрьму пойдете.
– Мам, не надо, – бормочет стоящий в стороне Марк.
– Все в тюрьму пойдете! – с удовольствием повторяет она и тычет пальцем мне в грудь. – И ты, и этот хулиган.
– Мам, да не надо! – просит Марк с несчастным лицом. – У него денег куча и отец какая-то шишка. Его все равно отмажут.
– Так я и знала! – ахает она. – Развалили страну! Всякие уголовники с деньгами всем заправляют. Но я этого так не оставлю. Я пойду на телевидение, я вас тут всех выведу на чистую воду. Пусть этот тупой отморозок на нары попадет, ему там самое место.
Я не умею и не люблю ругаться.
Чаще всего я просто молчу или отделываюсь коротким ответом.
Но почему-то сейчас, когда эта мерзотная женщина так отзывается о Яне, во мне все переполняется ледяной яростью, и я резко делаю шаг вперед.
Мама Марка машинально отступает.
– Как вы смеете говорить гадости о человеке, которого даже не знаете?! – звенящим от ненависти голосом спрашиваю я. – То, что Ян вырос в богатой семье, не делает его плохим. Он в сотни раз лучше вашего сына. Он талантливый! Умный! Добрый! И он настоящий мужчина. Его есть за что полюбить, а вашего сына – нет.
– Ты сравниваешь Маркушу и это ничтожество?!
– Ничтожество тут только ваш сын. Это он бросил меня ночью на окраине, и если бы не Ян, я могла бы тут перед вами не стоять.
–Ну и хорошо, – фыркает мама Марка. – Одной шалавой было бы меньше.
– Очень советую вам закрыть свой рот, – вдруг раздается холодный голос откуда-то сзади. – Еще одно слово в адрес этой девушки, и проблемы будут у вас. Причем серьезные.
Мы оборачиваемся, и с я ужасом вижу Яна, стоящего на лестнице. Он неторопливо спускается к нам, а я лихорадочно соображаю, что же он успел услышать.
Глава 33.
Ян
– А вы вообще кто, молодой человек? – визгливо интересуется тетка, которая только что так легко оскорбила Дашу.
Мерзость.
– Я? – неторопливо уточняю у нее, продолжая спускаться по ступенькам. – Я тот самый тупой отморозок. Автор синяка на лице вашего драгоценного Маркуши (при этих словах придурок испуганно вздрагивает, что доставляет мне огромное удовольствие). А по совместительству я еще и единственный сын Дмитрия Десподова, владельца «Сомнефти». Может, слышали про такую компанию?
Очень интересно наблюдать, как на лице тетки поочередно сменяются разные выражения. Отвращение, гнев, страх…
Наверное, это первый раз, когда я так явно подчеркиваю свое происхождение и использую имя отца, чтобы поставить кого-то на место.
Не очень приятно это делать, но иначе до этой базарной бабы не дойдет. Такие недалекие понимают только язык силы.
– Проклятые капиталисты, – бормочет она, бросив на меня злобный взгляд.
– Надо это расценивать как официальную претензию в сторону компании «Сомнефть»? – холодно интересуюсь я. – У нас хороший штат юристов, которые, если дать им команду, могут разделать под ноль кого угодно. Даже костей не останется.
– Я ничего не говорила!
– Вот так уже лучше.
– Пойдем, Маркуша, – выпаливает тетка и отступает к своему сыночку. – Надо еще врачу тебя показать.
– Надеюсь, вы сейчас говорите о психиатре, – ухмыляюсь я. – От синяка на роже еще никто не умирал, а вот в том, как ваш вполне совершеннолетний Маркуша привязан к мамочке, явно есть что-то нездоровое.
Придурок вспыхивает, но ничего не говорит, только отворачивается в сторону. А его мамаша, шипя что-то себе под нос, утаскивает его за руку из университета.
Когда за ними хлопает дверь, я задумчиво произношу:
– Надо ему сказать, чтобы он не только к тебе не подходил, но и вообще ни к одной из девчонок в универе. А то достанется кому-то вот такая… мамина радость.
– Марк не самый плохой, – тихо возражает Даша, которая за все это время ни разу не подняла на меня глаз и не сказала ни слова.
– Ага. Он просто ссыкло без яиц и своего мнения, который крепко держится за мамину юбку. Пожелаешь кому-то из своих подруг такого?
– Нет.
– Ну и все.
Повисает тишина.
Даша через пару секунд поднимает на меня взгляд, а я делаю к ней осторожный шаг и вижу, как в зеленых глазах мелькает тревога.
– Значит, меня есть за что полюбить? – мягко спрашиваю я.
– Ты слышал! – стонет она и закрывает лицо руками.
– Слышал, – подтверждаю я и не могу сдержать самодовольной улыбки. – Все слышал!
Это лучшее, что могло со мной случиться.
Просто комбо. Сто из десяти!
То, как Даша – холодная, обиженная, отстраненная Даша! – яростно защищала меня перед этой бабой. То, как называла меня талантливым (хм), добрым (ну это вряд ди), умным (может быть). Как сказала, что я настоящий мужчина.
А больше всего меня обрадовало, что там не было ни слова о том, что у меня красивое лицо или много денег. Не то, чтобы это было не так, но как же приятно знать, что для Даши это не самое важное.
Значит, ей важен я? Вот просто – я?
– Я тебе нравлюсь, – утвердительно говорю я.
– Тоже мне новость, – бормочет она.
– Для меня да. Я уже решил, что тебе на меня плевать. Думал, что, может, ты мне так мстишь за тот спор.
– Десподов, ну хватит уже прибедняться, – раздраженно говорит Даша. – Ты всем нравишься. Не только мне. Но знаешь, я не собираюсь стоять в очереди среди твоих поклонниц, мучиться и думать, с кем же ты будешь встречаться сегодня. Со мной или с Леной.
– Какой еще нахрен Леной? – хмурюсь я.
– С той, которая тебе писала, что соскучилась! – выпаливает Даша. А потом ядовито добавляет: – Тоже соскучилась.
– Так. Стоп. – Кажется, у меня начинает складываться в голове этот пазл. – Ты залезла в мой
