важно?
Прав, бестия. Абсолютно всё равно.
Лестница показалась бесконечной. Шаги по ступенькам глухо разносились, отдавались в ушах. Пыхтящая фигура вылетела нам навстречу. Отчаяние заставило увидеть в ней Максима. Куратор, в первую неделю готовый висеть у меня на хвосте, потерял ко мне всякий интерес.
Нашёл новую игрушку?
Это был не Максим. От дяди Юры, невесть что забывшего в столь поздний час, пахло усталостью и тайкой. На какие барыши гулял?
– Лёшка, ты? Давненько тебя не видал. Ты чего это раздетый? Курить, что ли?
Вениаминовича он будто не видел. Будто и не было его за моей спиной. Тот же терпеливо ждал, когда наболтаюсь со стариком.
– Да вот забыл в машине документы с работы, – потеребил затылок, кивнув на Игоря. – А начальство без них, как без кислороду.
– Ну, умеешь ты воздух перекрыть! А вы с ним давайте построже! Пусть не балует, не один он, девка при нём теперича!
– Учту, – кивнул Вениаминович, пропуская старого ветерана. На дядю Юру сложно было сердиться, видел во мне свою впустую растраченную юность и не желал повторения мною своих ошибок.
Спустились. То самое окно, выбравшись через которое на ступень крыши, курили вместе с Сашкой. Сколько там времени с того момента, неделя, полторы? Теперь уже неважно.
– А вас тут любят, Алексей. Соседи.
– Да?
– Полубезумная старуха не хотела пускать к вам, а мне казалось, что костюм и добрая улыбка способны утихомирить любую мегеру.
Пробрало холодом, посмотрел прямо ему в глаза. Если он что-то сделал с консьержкой…
Даже не знал, почему меня вдруг озаботила её судьба.
– С ней всё в порядке, не беспокойтесь. Не в этом суть. Поговорим? Алексей, мне нужны результаты.
– Будут.
– Знаете, как часто меня пытаются накормить подобными обещаниями? И как часто это плохо заканчивается для тех, кто думает, что моё терпение безгранично.
Я промолчал, а он, не дождавшись моего ответа, продолжил.
– Видите ли, у каждого из нас есть начальство. Строгое, требовательное, сидящее не здесь, почти небожители. Офисы, башни, небоскрёбы, рабочие обстановки – это всё корпоратская роскошь, служащая для отвода глаз.
– А на самом деле?
– А на самом деле они нужны лишь для того, чтобы комиссиям по охране труда, пожарной безопасности и налоговой отчётности было чем заняться. Выписывать незначительные штрафы, делать вид, что играют важную роль. На самом деле те, кто действительно что-то значит, начинают спрашивать с меня результат работы, а я… – он вздохнул, словно все сироты мира разом развёл ладонями, – опять являюсь к ним с пустыми руками. Со всяким можно договориться, Алексей. Это основы дипломатии. А что бывает, когда дипломаты исчерпали возможности слов?
– За них говорят пушки.
– Смело, но глупо. Пушки несут убытки, кровавые бани смертельны для бизнеса: привлекают много ненужного внимания, перегружают рабочие системы бестолковой вознёй и спешкой в никуда. Когда дипломатия заканчивается, наступает время хирургического вмешательства. Того принудить, этого запугать, третьему сломать пару рёбер.
Я прищурился, вспоминая слова Сашки.
«Это „Айм-мит“ убил Тоху. Чтобы на тебя воздействовать, чтобы было чем купить, на чём играть. Отдай то, чего они хотят, расследование лишь намёк».
И бестолковые поиски Дедова вместе с Романом, увенчавшиеся очередным обещанием позвонить…
Вениаминович терпеливо ждал, пока переварю всё услышанное. Захотелось дать ему в морду.
Сегодня Тоха, завтра я. А твоя девочка из ниоткуда? Был бы ты с ней поосторожней, слишком уж рьяно она прыгает из детской наивности в пучины разочарования. У «Айм-мит» много кукол…
– Ваша дочь – это сокровище, Алексей. Будет жалко, если вы её потеряете.
Он расплылся в улыбке самодовольного, собственнолапно поймавшего обнаглевшую мышь кота. И ждал реакции. Что схвачу за грудки, тряхну, и вот уже тогда он покажет мне, что с ним такие фокусы не пройдут.
Жаль его разочаровывать, но со мной тоже.
Я набрал побольше воздуха в грудь, выдохнул и… ничего не сделал. Вениаминович, кажется, расстроился.
– В прошлую пятницу мне удалось перенаправить сборщик информации на другой носитель.
– Хитро. И как же?
– Все, кто работает на вас, обязаны делиться секретами?
– Не обязательно.
– Тогда мой останется при мне. Мне понадобится немного вашей помощи.
– И что же на этот раз? – будто я успел завалить его просьбами до этого.
– Бейджик техника «Майнд-тек» и спецовка.
Он смотрел на меня, сверлил взглядом, будто вопрошая, неужели я сам не в состоянии всего этого разыскать? Я не отводил глаз. Долго в гляделки играть не пришлось, он выдохнул.
– Хорошо. Мои люди принесут. Прямо к двери. Не заставляйте меня ждать.
– На следующей неделе я принесу вам носитель и…
– Да-да?
– Катитесь к чёртовой матери! Не желаю больше никогда в жизни видеть вашу рожу.
– Поосторожней со словами, Алексей. Не самый лучший тон для разговора с тем, кто может сломать ваши жизнь и судьбу, словно соломинку.
Удивительно, но мне удалось уязвить то ли его самолюбие, то ли гордость, не так уж и важно. Здравый смысл зашептал, что прямо сейчас хожу по самому краю тонкого льда, а под ногами уже паутина трещин.
Сержант говорил, либо иди до конца, либо не разевай рта.
– А мне он кажется самым подходящим для того, кто явился в мой дом с угрозами.
Вениаминович прочистил горло, развернулся и безмолвно пошёл вниз. Натянул на голову шапку, горделиво удаляясь прочь. А мне-то думалось, брякнет напоследок что-то вроде «вы ещё об этом пожалеете».
Черти с ним! Я уже собрался возвращаться в квартиру, как он окликнул в очередной раз.
– Я явлюсь к вам рождественским призраком в понедельник. Принесёте носитель, и я исчезну из вашей жизни. Навсегда. Приятно было повидаться, Алексей. Жаль, что не оправдали возложенных на вас надежд…
Глава 13
Духота зимнего вечера.
Нашёл Оксанку спящей на диване. В воздухе аромат плохо размешанной тайки и корвалола.
Спала она тихо, словно беспокойная кошка. Вздрагивала во сне. Продолжила делать вид, что спит, когда я вошёл в комнату.
Плюхнулся рядом, она поджала ноги, освобождая мне место. С торца спинки на меня свалилась плюшевая рыба. Зубастая, глазастая, с цветастой заплаткой прямо на носу. Это так задумано, или её просто заштопали?
Огляделся.
Тетради на столе разбросаны в беспорядке, планшет стоял на зарядке, ожидая, когда хозяйка вновь решится взяться всерьёз за учёбу.
Максим поймал меня за рукав у самого выхода, как будто караулил. Заглянул прямо в глаза, доверительно проговорил, что Оксана, может, талантливая и целеустремлённая девочка, но если не возьмётся за ум, отдаваясь во власть развлечениям юности, карьеры в «Майнд-тек» ей не видать, как своих ушей.
Как и диплома. Её
