— Пойдем, надо тебя накормить, — проговорил он, поднимая ее на руки, и понес вниз.
— А мы не будем мыться? — спросила она осторожно.
— М?
Мужчина втянул ноздрями воздух и снова облизнулся, а ее залило румянцем.
— Будем, обязательно будем, но потом. А сейчассс тебя надо накормить.
* * *
Потом она сидела в кресле, укутанная в большой темный махровый халат. Новый, судя по размеру — его. А Захри не глядя, одним неуловимым движением развел в большом камине огонь. Потом сходил на кухню, принес тушки ваншей и насадил на вертел. И пока мясо жарилось, уселся рядом на корточках.
Рази смотрела на него и не могла насмотреться. Такой красивый. Он уже успел натянуть домашние штаны, чтобы не смущать ее, но волосы не собрал. Они свободно спадали на плечи, и огонь бросал на них красные отблески. От глубоких царапин на груди у него уже не осталось следов, только красные потеки на смуглой коже. И такие же потеки, только помешьше, были у него и на плечах, и на спине. И это была ее работа. Она смутилась.
И тут он спросил:
— Рази, скажи все-таки, как ты умудрилась спалить все?
Какой дурой она себя в тот момент чувствовала, но все же призналась:
— Я хотела разжечь жаровню. Сделала маленький огненный шар, и… в общем. Загорелось все. А я еще в тесто добавила коньяк.
Сама понимала, как по-идиотски это звучит.
— И много добавила? — у Захри как-то подозрительно шевельнулись губы.
— Много, — кивнула Рази.
Он так хохотал, что она просто разозлилась. И проворчала:
— Ничего смешного. Есть такой рецепт.
— Иди сюда, — сказал он, обнял одной рукой и посадил рядом. — Я знаю, есть. А теперь покажи мне, как ты делала огненный шшшар.
— Так ты не сердишься?
— Сержусь. Я просто в гневе, — проурчал он, принюхиваясь к ее закутанной в халат шее. — А ещщще мне теперь придется изыскатсссь время, чтобы обучить одного дикого и невоссспитанного боевого мага. Иначе она однажды разнесет мне весь дом.
— Захри…! Ты…
Она просто задохнулась, когда поняла, что именно он сказал. Обучать ее, дать ей то, о чем она мечтала с детства и знала, что навсегда лишена.
— Спасибо, — обняла и уткнулась носом в его грудь. — Спасибо!
— Чшшшш, — мужчина усмехнулся. — Сссмотри, подрумянились. Сейчас еще немного, и можно будет есть.
Маленькие тушки поджарились быстро, Захри снял их с вертела, посыпал сверху пикотой, потом разломил и лучший, самый сочный кусочек протянул ей.
Но только она хотела взять, тут же отдернул руку обратно.
— Подожди.
Рази недоуменно замерла, глядя, как он оторвал зубами кусочек, прожевал и только после этого снова протянул ей.
— Теперь можешь есть.
А у нее мелькнула совершенно дикая догадка. Взяла кусочек и замерла.
— Захри. Скажи, зачем ты пробуешь мою еду?
Он пожал плечами, а потом провел пальцами, выпачканными в мясном соку, по губам и отвел руку в сторону.
— В еде мог быть яд.
Это простое признание. У нее словно разом глаза открылись на все, чего она не видела или не понимала раньше.
— То есть… ты пробовал мою еду, даже когда думал, что я могу тебя отравить?
В следующую секунду она уже обнимала его и шептала что-то ужасно глупое и бессмысленное. А он не выдержал, сказал дрогнувшим голосом:
— Рази, пойдем наверх…
Но наверх они не пошли, все было хорошо и так.
И мясо ванша, кстати, успело остыть.
ГЛАВА 32
Потом они разогревали мясо, разложив его поверх решетки прямо на жаровне. И ели, устроившись у камина. А после, когда уже по меркам подземного мира наступил поздний вечер, купались вдвоем в той купальне на берегу. Правда, ему пришлось накинуть невидимость, потому что Рази (у которой воспитание и принципы) наотрез отказывалась выходить из дому голой. Купаться, будучи невидимым, и вылавливать потом из воды скользкую девчонку, было отдельное удовольствие.
Потом пришла ночь, и они снова были вместе.
* * *
Пробуждение среди ночи принесло тревогу. Захри лежал, успокаивая дыхание, не в силах в первый момент осознать, что именно с ним происходит.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Ведь…
Что бывает с мужчиной, когда на него негаданно обрушивается счастье?
В первый момент в нем хочется утонуть. Хочется черпать этот бездонный источник бесконечно. Потому что достаточно простого повторения простейшего, древнего как мир, действа, и яркая волна эмоций снова уносит за край. И кажется, что так будет всегда.
Но стоило ему заснуть, как подсознание, не спящее даже во сне, тут же подбросило образы, которые хотелось бы забыть, но нельзя. Эйфория отошла, наступило внезапное отрезвление. Неприятное «открытие», что ничего никуда не делось, он по-прежнему окружен врагами, их стало даже больше. И вот это ценное ТВОЁ — этот маленький мир, его надо беречь, защищать от опасности любой ценой.
Захри вдруг понял, что он, привыкший считать себя одиночкой, уже не один.
Да, он больше жизни любил братьев. ДалгетХана старшего, малыша (пусть он давно уже не малыш, а даже чуточку выше его ростом) Саху. Готов был жизнь за них отдать, из шкуры вывернуться. Они были семьей.
Но вот это неожиданное осознание, тонкая, хрупкая драгоценная жизнь рядом. Его ИматАани. Будущая мать его потомства. Глаза прикрылись, дыхание зашлось, когда он представил их маленьких детишек. Его и Золотой змейки. Мужчина замер на миг, а потом бережно и крепко обнял спящую. Зарылся лицом в ее длинные волнистые отливающие золотом волосы и не сразу заснул, долго лежал, глядя в темноту.
Постепенно мысли пришли в порядок.
Да, все то дерьмо, которым полна жизнь, никуда не делось. И здесь, в этом домике на краю мира, ему не удастся отсиживаться вечно. Но время еще есть.
Еще немного. Или много. Как получится.
Впрочем, Захри понимал, что может рассчитывать максимум на пару дней, пока до них не доберутся. И завтра начнется первый. От мысли, что все не так плохо, по губам скользнула улыбка, он поцеловал в макушку спящую Рази и сам заснул.
Проснулся утром от странного удушливого запаха и ощущения, что его гипнотизируют взглядом.
А это просто Рази проснулась раньше и решила реабилитироваться.
Чтобы Захри не смеялся над ней и не считал такой уж беспомощной неумехой. Для этого пришлось прибегнуть к небольшому ухищрению, трансформировать ноги, которые он так плотно подмял своим бедром, в хвост. И тихонечко, тихонечко…
Удалось с трудом, несколько раз казалось, что он сейчас проснется, но все же ей удалось выскользнуть и сон его не потревожить. Потом она еще несколько секунд любовалась им и чуть было не прилегла обратно, таким он казался ей во сне красивым.
Однако вовремя спохватилась и отправилась на кухню.
Запахи там стояли те еще. Горелая сковородка, мука на столе, закопченная жаровня, заляпанная жирным мясным соком. Как запустить вентиляцию, Рази понятия не имела. И есть ли вообще вентиляция в доме, рассчитанном на временное проживание вздумавших поохотиться мужчин? Но хотя бы отмыть все это стоило.
После этого кухня была приведена в относительный порядок, а сделала она это на удивление быстро. Потому что, как ни странно, она чувствовала себя свежей и полной энергии. И это несмотря на такой насыщенный событиями вчерашний день. Как будто с появлением Матри у нее прибавилось сил.
И потому она хотела приготовить для Захри она что-то особенное на завтрак.
Особенным, учитывая содержимое кладовой, мог быть рис с пикотой. Или пити*. Сказано сделано. Высыпала крупу в только что отмытую от горелых остатков кахка сковороду. Залила все это водой на четверть, засыпала соль и специи и установила на решетку.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Дальше жаровню надо поджечь.
Помня вчерашнее, это надо было сделать очень аккуратно и, по возможности, дистанционно. Рази специально отошла на два шага и вытянула вперед только один палец. Создала маленький огненный заряд, совсем маленький. Теперь осторожненько…
