Захри оставил жену и ненадолго вышел. Приказал подавать обед в спальню, а сам выбрал уединенное место и замер, приложив руку к артефакту связи, спрятанному под кожу на груди.
Об этом средстве связи не знал никто. Мехидар сам лично вживлял детям под кожу на груди специально зачарованные артефакты, и это было тайной рода Умрановых. Все трое братьев имели такие и молочная сестра Сахи — нагиня Таньма. Артефакт позволял общаться ментально при любых условиях и на любом расстоянии. Сейчас ему нужно было переговорить с братом.
Далгет ответил почти сразу.
— Брат?
— У меня новосссти для тебя, — начал Захри.
А тот сходу спросил:
— Тебя можно поздравить?
Захри улыбнулся про себя, теплом отозвалось все внутри на слова брата.
— Да, — проговорил он. — Но я вот о чем. Отряды Красссных и Радужных рыщут у границ наших земель. Я их видел у охотничьего домика. Того, помнишшшь, на окраине Васана.
Далгет лишних вопросов задавать не стал. Но и ответил не сразу, несколько секунд молчал, потом сказал:
— Ясно. Спасибо, что предупредил. Я отправлю туда отряд разведчиков.
И вдруг добавил:
— Рази привет передавай. Надеюсь, ты там не…
— Иди к черту, — фыркнул Захри и прервал связь.
Теперь можно было возвращаться к жене. Он почему-то испытывал странное беспокойство. Хотя для этого, казалось бы, сейчас не было причин. Потому и ускорился, направляясь в спальню.
Первый звоночек был, когда Рази не встретила его в комнате и не откликнулась, когда он ее позвал. Буквально взревела в душе тревожность. Когти мгновенно удлинились. Что с ней? Где она? Он стал диким взглядом оглядывать комнату. Хорошо заметил приоткрытую дверь в ванную, иначе разнес бы все к чертям.
Пошел туда, а беспокойство не отпускало. Что с ней? Если она там, почему не ответила? Понял, когда вошел и увидел ее.
Рази стояла, белая как мел, в руках эта поганая бумажка. Взглянула на него беспомощно и сказала убитым голосом:
— Вот…
У него как будто в груди что-то оборвалось. Шагнул к ней, сказал резко:
— Дай это сюда!
Протянула. А губы дрожат.
— Ахшшшш! — взревел Захри, читая эту дрянь.
Потом взглянул на нее, сжал поганую записку в руке. У него голос срывался от обиды и волнения.
— Разиии… — начал глухо. — Это — Матри. Это — защщщита. Это… часть меня. Моя любовь к тебе, понимаешь! — сорвался он вдруг на крик.
Она вздрогнула, вскинула на него прозрачные, полные слез глаза. Закрыла губы пальцами. Он видел, что напугал ее, и чертыхался мысленно, но ему трудно было успокоиться.
— И это не позор и не уродство, это…
Захри не успел договорить, она кинулась к нему, прижалась, крепко обхватив его за талию.
— Прости меня. Я… я… — И все-таки разрыдалась.
Его наконец отпустило. Прижал к себе тонкое тело, потом поднял и, не выпуская из рук, усадил на столешницу раковины. Теперь их лица были почти на одном уровне.
— Это МОЁ, Рази, — проговорил, вдвигаясь между ее ног и накрывая ладонью то место на бедре, где был брачный знак. — МОЁ, понимаешь?
Прижался и погладил собой, чуть надавливая ладонью. И еще, и еще. И все, залило обоих желанием. Выжгло к чертовой матери обиды, сомнения и страхи, остались только они вдвоем. Жарко, сладко. Жадно.
Потом он прижимал ее к себе, все еще задыхаясь от переполнявшей его страсти.
— Разве это постыдное клеймо, Рази? — спросил, целуя ее.
А она спрятала лицо, уткнувшись в его шею, затрясла головой.
— Прости, я такая дура… — и вдруг замялась. — Просто…
— Что? Говори! — еле сдержался он. — Что заставляет тебя думать такое?!
— Понимаешь, я не никогда не смогу показать ее никому.
— Псссс… — он невольно хмыкнул от облегчения.
Вот же глупая девчонка. Но сейчас Захри действительно отпустило. Он снова прижал ее к себе и, склонившись к самому ушку, ехидно проговорил:
— Ну почему же? Ты можешшшь показать свою Матри Валерии.
Надо было видеть, как она сразу вскинула голову, и сколько разных чувств отразилось в ее глазах. Потом слегка толкнула его в грудь и прищурилась.
— Хмммм!
До сих пор ревнует? Захри стало смешно и так неимоверно приятно, что она ревнует его, аж сердце в груди расширилось.
— Разииии, глупая девчччонка, — тихонько засмеялся он и добавил, сразу становясь серьезным: — А ссс этой твоей сссемьей, шшшто «о тебе помнит», я еще разберусссс.
ГЛАВА 35
Трудно сразу разобраться с тем, что творилось сейчас в ее душе.
Он сказал, что любит ее.
Любит, несмотря на то, что она доставляет ему одни проблемы. Рази было страшно в это поверить, а сердце, еще недавно разрывавшееся от боли и противоречий, снова наполнилось счастьем. Как она любила его в этот момент…
Но он же не мог не съязвить! И это его напоминание о Валерии! Рази до сих пор не забыла, как он бросил ей:
«Не сссравнивай сссебя ссс ней!»
В первый момент она страшно разозлилась, а потом вдруг поняла. Он просто заставил ее забыть все неприятное, направить мысли в другое русло. И ему удалось. И за этой его внешней язвительностью было столько заботы о ней, что Рази просто растаяла.
— Ну всссе? Успокоиласссь? — спросил он, целуя ее в губы.
Успокоилась, конечно. Хороша она была сейчас…
Когда поняла, в каком беспорядке ее одежда, чуть со стыда не сгорела. Но и тут он быстро все решил. Спустил ее на пол, поправил на ней одежду, а потом подхватил на руки и понес в комнату и усадил на подушки. И сам уселся напротив.
Захри знал, что прислуга уже давно торчит под дверью, но не торопился, подождут.
— Готова?
Она кивнула, еще раз поправив на себе одежду. И почти сразу вслед за этим раздался деликатный стук. Принесли обед. Три прислужницы, не поднимая глаз, бесшумно расставили все и так же бесшумно удалились.
Теперь на столике перед ними были разные блюда. Тушеное мясо ванша, овощи, разварной рис, рулетики, лепешки. Захри проследил, как закрывается за ними дверь, перевел взгляд на Рази и спросил: — С чего начнешшшь, ИматАани?
По хищному блеску глаз Золотой змейки понял, что начнет она с мяса, и тут же потянулся пробовать первым. Хоть на ней и Матри, и можно уже не опасаться, это уже получалось у него автоматически. А потом смотрел, как она с аппетитом ест и думал о том, что ему придется разобраться с родственниками жены, и чем скорее он это сделает, тем лучше.
Иначе они так и будут постоянно доставать ее и портить им жизнь.
Вся эта мерзость, связанная с родом Золотых и всплывшая в последнее время, имела глубокие корни, которые он намеревался выдрать, даже если вместе с этим придется выдрать Азату хвост. Но, прежде всего, надо понять, с чем или с кем старый Змей Нигмат имел дело, и в связи в этим выработать стратегию.
Будь Азат нормальным, он бы просто предложил ему помощь. Но Захри знал братца Рази достаточно хорошо. Приходилось видеть на протокольных мероприятиях, куда он таскался за Нигматом, будучи еще мальчишкой. А потом наследник рода Золотых учился в одном потоке с Сахой, хоть был на несколько лет старше, и еще там прославился своим дерьмовым характером и скотскими выходками.
Так что Захри имел возможность наблюдать за «личностным ростом» Золотого гаденыша. А уж то, что Азат устроил у Далгета на приеме, вообще было верхом скотства. Не будь политической необходимости сохранить новому главе клана Золотых Нагов жизнь, Захри прибил бы его там же вместе с папашей.
И все же Захри видел, что АзатХану далеко до отца.
Нигмат был рафинированным подлецом, беспринципным, злобным и жадным, а Азат — скорее испорченным вседозволенностью трусоватым мальчишкой. При иных обстоятельствах, если его крепко держать за хвост, из него могло бы выйти что-то путное.
Но больше всего в этой ситуации Захри раздражало другое. В конце концов, плевать ему было на Азата, пусть хоть сдохнет. Но эта поганая семейка все время подтягивала Рази к ответственности за долги Нигмата. Лаал прямо об этом говорила и пыталась манипулировать дочерью.
