— У тебя градусник есть?!
— В аптечке вроде был.
— Где аптечка?!
— Там, — вяло махнул рукой. — На кухне.
Проклиная на чем свет стоит упрямых до идиотизма мужчин Варя рванула на кухню. В том, что Тихий гордо именовал «аптечкой», обнаружился годовой запас презервативов, почему-то мазь от ожогов и все-таки градусник.
Тихон лежал на кровати и тяжело дышал. На засунутый в вырез халата градусник не прореагировал. На то, что Варя взяла его за запястье, щупая пульс — тоже. Пульс отвратительный, тахикардия. Пиликнул электронный термометр. Тридцать девять и восемь. Варя сквозь зубы выдохнула.
— Сколько дней температура? — стараясь говорить спокойно. При том, что хотелось орать.
— Я утром… — голос его, и без того низкий, сейчас звучал вообще как у пропойцы-алкаголика — хрипло-хрипло. — После днюхи… Уже такой проснулся.
— С температурой? — вкрадчиво поинтересовалась Варвара.
— Ну.
— И поперся на работу…
Тихон промолчал. Да какой с идиота спрос?
— Что еще, кроме температуры? — продолжила Варя сбор анамнеза. Убивать она Тихого потом будет. — Кашель? Еще что-то? Горло болит?
— Очень, — он обхватил своей здоровенной лапищей собственную шею и с видимым усилием сглотнул.
— Садись! Я сейчас ложку возьму и вернусь!
На включенный свет Тин отозвался стоном.
— Зачееем?..
— Затем, что мне нужно горло посмотреть!
Ну и что, что она хирург? Гнойные бляшки видно невооруженным взглядом. Двустороння лакунарная ангина как она есть. Варя щелкнула выключателем и двинулась на кухню. Звонить сокурснице Полине, нынче работающей отоларингологом во взрослой поликлинике. Спустя пять минут у Варвары на руках был список медикаментов. Перед тем, как возвращаться в спальню, она заглянула для порядка в холодильник. Там было почти стерильно. А зачем держать дома еду, если у тебя три ресторана? Варя ругнулась сквозь зубы и отправилась спасать придурка.
— Тихон, где ключи?
— Какие? — то ли тупит, то ли издевается. В любом случае ему это отольется. Потом.
— От квартиры. Я в аптеку схожу. И за продуктами.
— В кармане куртки, — после паузы ответил он. Тихо. Обессилено.
Варвара открыла рот, чтобы все-таки сказать ему пару ласковых. Но решила повременить с этим. Сначала лечение. Воспитание — потом.
— Ты ел? Сегодня? Вчера?
— Нет. Аппетита у меня нет.
— У тебя мозгов нет! — рявкнула Варя, не сдержавшись. Выдохнула. — Ладно, я пошла. Я быстро.
— Варь… — его вопрос застиг ее уже у двери. — Ты вернешься?
— И не рассчитывай так легко от меня отделаться!
_____________
И аптека, и продуктовый минимаркет оказались в шаговой доступности. Не пришлось даже в машину садиться — пешком получилось быстрее. Варя обернулась в полчаса. Торопилась. В квартиру вошла, слегка запыхавшись.
— Тиша, ты как? — окликнула от двери. Он не отозвался. Сердце дрогнуло, но думать о глупостях себе Варя запретила. Прошла в комнату. Хриплое дыхание слышно от порога.
— Тиша, переворачивайся на живот и попу оголяй.
— Зачем?
А ведь раньше была бы совсем другая реакция на эту просьбу. Многословная, веселая и пошлая. Сейчас он способен только на короткие вопросы.
— Укол тебе поставлю. Тройчатка. Сразу полегчает, обещаю.
Когда она вернулась из ванной, с вымытыми руками и подготовленным уколом, Тин так же лежал на спине.
— Тихон, на живот. Живо!
Видимо, что-то было в ее тоне. Или ему сейчас совсем плохо, по-настоящему. Но он все-таки стащил с себя халат и голый перевернулся на живот. Уткнулся лицом в подушку. Варя не стала длить его мучения и вогнала «пятерку» в ягодицу.
— Не напрягай мышцу! — шлепнула по второй gluteus maximus, дожала поршень. Положила на тумбочку пустой шприц, прижала комок ваты и прикрыла его одеялом. Только тут почувствовала, что постельное белье влажное. И халат тоже. И поняла, что в комнате стоит тяжелый удушливый запах пота. Три дня жАра. И-ди-от.
— Сейчас температура начнет падать. Может начаться озноб.
Тин не ответил. Вара посидела на краю кровати пару минут — просто, чтобы удостовериться, что укол «зашел» нормально.
— Ладно, я на кухню.
Его надо накормить. Обязательно. Куриный бульон с белыми сухариками. И поить. Клюквенный морс — то, что нужно.
В спальню Варя наведалась минут через сорок. Первым делом пощупала лоб. Он был влажный и почти не горячий.
— Тиша, а теперь нужно сделать еще одно дело.
— Какое? — все еще способен разговаривать только короткими вопросами, заданными тихим голосом.
— Нужно сходить в душ.
— Не могу… — простонал он. — Сил нет.
— Надо. У тебя ангина. С пОтом выходят токсины, и их надо смыть с кожи. Давай руку — я помогу тебе встать.
— Не надо, — проворчал он. Медленно сел, потом, тяжело опираясь на матрас, встал. Чуть качнулся.
Тихон встал как был — голый. Халат остался лежать на кровати. Только тут Варя оценила, как он слаб. И заметно похудел, и темные круги под глазами. Три дня с жаром в компании ангины и без еды… А еще взрослый человек называется.
— Шуруй в ванную, — шлепнула его по бедру.
— И откуда ты только взялась на мою голову… — вздохнул Тин и медленно двинулся к выходу из спальни. Варя посмотрела ему вслед и вопреки всему залюбовалась. Отпадная у него спина. И задница, кстати, тоже.
— Воду слишком горячую не делай, сволочь неблагодарная! — спохватилась. — Подожди! — подскочила с места. — Сама сейчас включу тебе воду. И дверь не закрывай, — уже отрегулировав температуру и напор в душевой кабине и отходя в сторону от двери в ванную комнату, чтобы пропустить его.
— Будешь подглядывать?
Ого. Кажется, «тройчатка» и в самом деле подействовала. Начал огрызаться и шутить.
— Обязательно! — пообещала Варя. И отправилась на кухню проконтролировать бульон. А потом сменила постельное белье, настежь отворила окна — проветрить. К тому моменту, когда Тихон вышел из ванной, его ждала свежая постель, проветренная комната, две чашки на прикроватной тумбочке — одна с бульоном другая с морсом — и упаковки с лекарствами, там же, на тумбочке.
— Тебе надо поесть. А потом лекарства выпить. Это обязательно — не спорь.
— Не буду спорить, — отозвался Тин. — У меня даже аппетит проснулся.
— У тебя мозги проснулись, — Варя вручила ему чашку с бульоном, когда он устроился в постели. И, пользуясь тем, что рот у него был занят, произнесла целую речь. На тему того, что взрослый человек, живущий в крупном мегаполисе, где нет ни малейших проблем получить квалифицированную медицинскую помощь, и умудривший довести себя до такого плачевного состояния здоровья, квалифицируется как идиот. Тихон не спорил, увлеченно хлебал бульон. Потом принялся за морс. Потом выдохнул сыто.
