на Пи-Пи-Лей, где и находится пещера Пиратов.
Я с некоторым волнением взошел по трапу на катамаран «Кинг». Заработали сразу три японских движка, и катамаран мягко отошел от причала.
Впереди расстилалось безмятежное голубое море. Даже невооруженным глазом было видно, как в глубине резвятся рыбы.
Пока мы плывем, Пхра объясняет мне, что задолго до сезона охоты в Бангкоке происходит сдача в аренду островков, где гнездятся саланганы.
– Отец говорил мне, что там, кроме скал, в которых потоки воды вымыли пещеры, а ветры довершили их разрушительную работу, да редких деревьев, ничего нет.
Охотники каждый сезон строят хижины под крышами из пальмовых листьев, но муссонные дожди смывают их со скалистых берегов в море. – Пхра замолкает, видимо некстати вспомнив о недавнем цунами, смывшем многие постройки и погубившем здесь тысячи людей.
За ласточкиными гнездами
Пхра оказался прав. Действительно, на большом острове, который еще называют Братом, кроме нескольких деревень, окруженных полями, да кемпинга для туристов, ничего нет. В этом мы убедились воочию. Но сведения о малом Пи-Пи, «сестре» большого, несколько нас озадачили.
Пещеру, куда мы стремились, гид почему-то назвал пещерой Викингов.
– Откуда здесь викинги? – удивился Пхра. – Возможно, гид разжигает любопытство туристов, заманивая туда побольше публики, которая и так много платит за билет.
Когда же наш катер подвалил к хлипкому причалу у скалистого берега малого Пи-Пи, волнение мое достигло предела: вот оно, обиталище саланган, угодья охотников за «ласточкиными гнездами»! Но гид, обходя бамбуковые шесты (об их назначении я расскажу чуть позже), ввел всех в пещеру и стал что-то показывать внизу скалы. Я вгляделся и увидел три силуэта кораблей с парусной оснасткой, слегка выступающих на темной поверхности стены.
Из лекции, прослушанной на берегу кораллового острова:
Жемчужины вообще встречаются в ничтожно малом проценте раковин. Очень редко образуется несколько жемчужин в одном моллюске; известны случаи нахождения 67 и 150 жемчужин в одной особи. Жемчужины состоят обычно из чередующихся слоев перламутра и конхиолина, т. е. всех слоев раковины, выделяемых мантийным эпителием внутрь мешочка.
Наличие этого самого конхиолина под тонким перламутровым слоем и дает голубо-матово-серый цвет. Японский и индийский жемчуг имеет сильный блеск и розоватый цист, австралийский – белый, панамский – золотистый. Крупные жемчужины бывают в больших и старых раковинах. У испанского короля Филиппа II была белая жемчужина грушевидной формы 3 см длиной. При ношении на теле жемчуг постепенно тускнеет, темнеет, так как егo конхиолиновое вещество разлагается и высыхает.
Кто изобразил эти корабли легкими штрихами на скале? Когда? Мне так и не удалось точно это выяснить. Не викинги же, в самом деле! Вот доподлинные слова гида:
– Триста-четыреста лет назад сюда приплывали китайцы за «ласточкиными гнездами» для своего императора, – вероятно, именно они оставили эти наскальные рисунки.
Гид еще что-то объясняет, а Пхра меня тянет за рукав к центру пещеры, где высится огромный разноцветный сталагмит, весь в белых потеках.
– Это тотем, – поясняет он, – которому поклоняются охотники. Они приносят к его подножию нехитрые дары из своих припасов, поливают его кокосовым молоком и пальмовым маслом, моля богов пещеры о защите от опасностей и злых духов. И главная их молитва всегда: «О боги, сохраните нам жизнь!» Посмотри вокруг, на «рабочую площадку» охотников, и ты увидишь, какому смертельному риску они подвергают себя.
Своды пещеры уходили во тьму, и туда тянулись гигантские бамбуковые шесты, связанные друг с другом и увитые лианами, напоминая высоченные строительные леса.
– Перед началом сезона охотники привозят на острова не только запасы продуктов, но и канаты, крючья, словно заправские альпинисты, – говорит Пхра. – Дело в том, что часть пещер напоминают кувшины, в которые можно забраться только через горлышко. Вот на краях такого горлышка сооружается помост, и на нем закрепляются канаты, по которым охотникам приходится на десятки метров спускаться вниз, извиваясь, раскачиваясь, чтобы приблизиться к стенам пещеры.
Я оглядываю пещеру Пиратов и киваю на гигантские леса из бамбука:
– А как же используются эти сооружения?
– О! По преданию, которое передается из поколения в поколение в нашей семье, мой прапрадедушка разработал целый ритуал охоты за гнездами, – поясняет мой спутник. – Прежде всего он требовал соблюдать тишину в пещере, чтобы не разгневать верховное божество и не привлечь внимание злых духов, затем намазывал лицо белым тальком (белый охотник за «белым золотом»), а руки – порошком из гуано, чтобы не скользили. Он лазал в одиночку, забивая колышки, как альпинисты – крючья, в расщелины, а затем уже поднимал лианы, привязывая к ним бамбуковые шесты, соединенные друг с другом. Но это далеко не все…
Пхра, сделав молитвенное движение ладонями, неслышно приблизился к бамбуковому сооружению и несильно постучал по нему костяшками пальцев. Бамбук запел…
– Вот по такому бамбуку можно лазать, а когда исходит глухой звук, значит, ствол уже сгнил, – продолжает Пхра. – Сейчас не все охотники верят в пещерных духов, но заповеди все соблюдают: не садятся на узлы из лиан (их завязывали по-особому колдуны и охраняли божество), не срывают гнезда руками – не только потому, что они намертво зацементированы слюной стрижей на камне, но и потому, что гнезда сооружены по наущению свыше и их можно лишь срезать освященным трезубцем – радой; чтобы злые духи не сбросили тебя в пропасть, нельзя произносить слова «страх», «опасность», «смерть», нельзя даже крикнуть от испуга, иначе тебе сразу придет конец. – Пхра замолкает.
Полная тишина в пещере, словно глыба, нависает над нами.
– Не слышно криков стрижей – сейчас не сезон. Но видишь вверху скал белые пятна? Это основания срезанных гнезд. Первый раз саланганы лепят белые гнезда из чистой слюны (клейкое вещество, вырабатываемое двумя железами под языком), которые очень ценятся у перекупщиков; второй раз, после срезки, гнезда получаются темные, так как на «строительство» идут веточки, морские водоросли и даже перышки, – их стоимость гораздо ниже; собирают еще гнезда и в третий раз, дав подрасти птенцам. Они бывают окрашены в красный цвет, который часто принимают за кровь птиц, хотя это, скорее всего, примеси окислов железа. Такие гнезда любят брать для готовки шеф-повара дорогих ресторанов.
– Слушай, Пхра, хочу тебя спросить, если это не секрет, насколько дорого продают гнезда?
– Вообще их цена колеблется в зависимости от «урожая». В засуху стрижей прилетает меньше. Ценятся лишь свежие гнезда, за их килограмм могут заплатить тысячу и больше долларов. Их везут в Гонконг, Китай, США – всюду, где живут китайцы, а у нас этим выгодным промыслом заправляют местные китайские дельцы.
Пхра идет к выходу, а я гляжу
