Кайл осторожно, но твердо забрал у нее бумаги.
— Нет! — запротестовала она, когда увидела, что он забросил их на железную полку.
Митч наклонился и выдернул из-под своего кресла отлетевший листок.
— Мэгс, остынь. — Листок был порван.
— Не называйте меня так! — закричала она, вырывая у него бумагу.
— Мэгги, я думаю, нам нужен перерыв, не надо больше практических занятий, — сказал Кайл и оглядел лабораторию. — Почему бы вам всем не отправиться домой и не отдохнуть?
Отправиться домой и отдохнуть! Он считает ее истеричкой! И они все тоже так считают?
— Кайл, — проговорила она, и голос ее слегка вибрировал, — нам нужно отрепетировать осмотр.
— Не волнуйся. Иди домой — отдохни, встань на ноги. Завтра все будет прекрасно.
Ничего не будет прекрасно, Мэгги это чувствовала.
Кое-кто все испортит. Японцы будут обижены. Кайл останется без компьютерного чипа. Компания «Стюарт компьютерс» обанкротится. Кайл уедет.
Половина джефферсонвильцев потеряет работу, а другая половина потеряет свой бизнес, поскольку он тесно связан со «Стюарт компьютерс».
Люди начнут уезжать. Школы опустеют. Недвижимость упадет в цене. Город станет городом-призраком.
Она, Магнолия Блоссом Джефферсон, праправнучка Ла Рю Джефферсона, основателя Джефферсонвиля, будет ответственна за кончину города.
И все потому, что она позволила себе немного эмоций.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Был прекрасный жаркий полдень начала июня. Локоны Мэгги развевались от порывов ветерка, разносившего запах свежескошенной травы.
Члены джефферсонвильской юношеской лиги ждали в тени, отбрасываемой навесом джефферсонвильской гостиницы. Там же находились старавшиеся держаться с величавым достоинством мэр города и члены городского совета, а также президент торговой палаты.
Опал и Руби дрессировали учеников начальной школы имени Ла Рю Джефферсона в поклонах и размахивании флажками. Перл выглядывала из окна гостиницы.
Японцы опаздывали.
— Что, если автобус попал в аварию? — нервничал Кайл. Джаз-банд «Нарушитель движения» местной средней школы в который раз запустил тему «Рокки».
— Их вылет задержался, — опять напомнила Мэгги.
Впервые за последние дни она была спокойна. За недели. Она отдала этому визиту все сполна и теперь, оглядывая толпу, должна была признать, что все выглядит вполне прилично.
В этот момент два заказанных автобуса повернули на Главную улицу. «Нарушители» пронзительно заклекотали своей блестевшей на солнце медью, готовясь приступить к фанфарам; тамбурмажор вскинул жезл.
Кайл глубоко вздохнул и поправил галстук.
— Ну, Мэгги, — сказал он и подмигнул ей, — пошли.
Утро пятницы. День второй. Демонстрация. Настало время осмотра фирмы.
И Мэгги опять лишилась покоя.
Мистер Мацузака прибыл вчера и был ошеломлен приемом, устроенным ему джефферсонвильцами. Когда она думала об этом с его точки зрения, то находила, что джефферсонвильский энтузиазм мог выглядеть как нечто на грани отчаяния. Или просто был отражением собственного отчаяния Мэгги?
Кайл был прав. И она и Сокровища напланировали слишком многое. Почему она его не послушалась!
Теперь слишком поздно.
Она уже видеть не могла Митча. Она никого не могла видеть. Но видела часы: восемь двадцать семь. Японцы были уже здесь, в здании «Стюарт компьютерс».
Вцепившись в кейс обеими руками, она стояла с пересохшими губами у входа в лабораторию программного обеспечения. Проглотила комок в горле. Не помогло. Что бы еще проглотить? Ей просто необходима вода.
Но Кайл и японцы приближались, она их уже слышала.
Кайл не проявлял ни малейшей нервозности.
Сердце Мэгги гремело. Она слегка поклонилась мистеру Мацузаке, с которым встречалась накануне, и отступила назад, демонстрируя знание роли женщины в его национальной культуре. У Руби не было полной информации о перемещениях японцев, но у нее, несомненно, было на подхвате несколько феминисток, которым вменялось в обязанность освещать передвижение гостей, если бы последние замыслили выбраться в город. Как раз сейчас Сокровища собрали женщин на встречу в парке, но Мэгги не могла быть одновременно в двух местах и предпочла остаться здесь, с Кайлом.
— А Митчелла Маккормика вы помните. — Кайл с соответствующим жестом представил Митча.
Тот слегка поклонился и произнес приветствие мистеру Мацузаке.
На японском!
Мэгги подумала, что сейчас потеряет сознание. Даже Кайл не скрыл удивления.
Мистер Мацузака сиял, сопровождающие его лица тоже. Опять последовали взаимные поклоны и вручения визиток. Мэгги затаила дыхание.
Оказывая честь мистеру Мацузаке, Митч принял визитку обеими руками. Со следующей пулеметной очередью японского Митч вполне прилично вручил свои визитки каждому из гостей, потом, перейдя на английский, начал представлять свой компьютер.
После демонстрации Мэгги повернулась к Митчу.
— Не знала, что вы говорите по-японски, — прошептала она.
— Я выучил самостоятельно: невелико преступление, но я посчитал, что это все-таки полезнее, чем обучаться чаепитию, — ответил он. — Все те три месяца, пока мы их ждали, я практиковался в приветствии. Мне показалось, что это был бы благоприятный штрих.
Мэгги пристально разглядывала его; впервые и неожиданно для себя она увидела за надутой личностью, какой обычно его воспринимала, очень умного человека, который был другом и деловым партнером Кайла. Человека, который очаровал ее семью. Она искренне, широко улыбнулась:
— Это был прекрасный штрих.
Не считая нескольких досадных промахов, визит прошел хорошо, и сегодня был его грандиозный финал — Бал Кизила и Вишни.
Джефферсонвильское Историческое общество прибыло в старинных платьях, предполагавших юбки с кринолинами, — такие носили на Юге в середине девятнадцатого века. Опал уговорила Мэгги надеть то платье, которое было сшито к первому выходу девушки. Не раздумывая долго, Мэгги согласилась, поскольку времени на покупку нового платья у нее уже не оставалось.
Сейчас в спальне, разглядывая себя в зеркале, она думала, не стоит ли изменить решение. Она не надевала это платье со времени своего дебюта в шестнадцать лет, и оказалось, что теперь она несколько пышнее, чем была тогда. Да и платье, что совершенно очевидно, уже не выглядело так же свежо, как когда-то.
Ее передвижение в таком наряде, скорее, напоминало о ребенке, играющем со ржавым обручем, поэтому она решила спуститься вниз пораньше, вместо того чтобы, к восхищению Кайла, устраивать торжественный выход. Решение оказалось правильным, поскольку спускаться в таком платье по лестнице, не видя своих ног…
