— Митико рассказывала о том, как доброжелательно встретила ее ваша семья во время ее визита.
— Просто прекрасная девушка! — воскликнула Марта Джейн.
— Она произвела отличное впечатление, — подтвердила Перл, тем самым ставя штамп одобрения джефферсонвильского общества на репутацию племянницы мистера Мацузаки. — И так приятно встретить одного из членов ее семьи.
Мэгги услышала, как хмыкнул Кайл.
— Ушам своим не верю, — пробормотал он.
— О, я-то верю, — отозвалась она.
— Знаешь, — он слегка оттолкнул ее локтем от группы, — я думаю, женщины Юга вполне могли бы править миром.
— Не забывай этого. — Она осмотрела зал и нашла, что все гости заняты разговорами. Даже Митч над чашей пунша активно беседовал с переводчиком, которым оказалась очень женственная аспирантка.
Кайл тронул Мэгги за руку:
— Давай вынырнем отсюда на несколько минут мы с тобой уже столько дней не были наедине.
Это так, в глубине души она была с ним согласна.
Но когда они пересекали зал, Кайла остановил один из его партнеров.
Вдруг ощутив усталость, она пошла вдоль зала, прислушиваясь, о чем говорят в разных группах.
Перл участвовала в разговоре о садоводстве — одном из ее увлечений. Опал обсуждала какой-то фильм. Руби… У Руби было такое выражение лица, какое появлялось всегда, когда ее мать останавливалась на самом дорогом ее сердцу предмете обсуждения — положении женщин в обществе…
Наконец вечер закончился.
Кайл провожал своих гостей в джефферсонвильскую гостиницу и должен был вернуться на машине за Мэгги и ее семьей. Уставшая больше, чем когда-либо в жизни, Мэгги села, подол платья крупной волной лег вокруг ее ног.
Кайл возвратился, когда музыканты уже убирали свои инструменты и аппаратуру. Он прошел через бальный зал и остановился прямо перед ней.
Наклонившись, протянул руку:
— Мисс Джефферсон, я верю, что наш танец никогда не кончится.
Как только его руки легли на ее талию, усталость сразу исчезла. Они вальсировали без музыки, напевая сами себе.
— Мэгги, я думаю, удалось, — шепнул он ей на ухо. — Мацузака без остановки говорит о сегодняшнем вечере и, похоже, даже готов терпеть Митча. Все важные персоны города были здесь, и Мацузака почувствовал мое прочное положение в городе. Но я знаю, что это и знак высокого положения твоей бабушки. Не знаю только, как отблагодарить ее за это.
Предложением ее внучке, чтобы она могла устроить неприлично огромную свадьбу.
Но Кайл вежливо поцеловал Мэгги, потом положил ее голову на свое плечо.
— Меня не интересует, появятся здесь японцы или нет. Я только хочу быть с тобой всегда.
Мэгги ожидала, что он скажет ей то же самое, но он молчал.
В конце концов, он мог бы сказать «Я люблю тебя». Разве нет?
Очевидно, нет.
Пока она и Кайл неслись по залу, Мэгги говорила себе, что он ждал результатов визита, прежде чем обсуждать их будущее.
Она старалась не показывать разочарования от вечера. Кроме того, она уже ждала несколько недель — подождет еще несколько дней.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Мэгги не возражала против ожидания, но то, что она ничего не услышала от Кайла, было еще не все.
Теперь, когда семинары по бизнес-этикету закончились, а японцы отбыли домой, у нее не было предлога зайти в «Стюарт компьютерс».
Когда даже в среду он не дал о себе знать, то Мэгги сначала решила, что позвонит ему, но передумала: он должен звонить ей; цветы, которые он прислал Сокровищам, не в счет.
Мэгги решила, что он ждет, пока не получит сообщение от уехавших, прежде чем позвонить ей, но все-таки разозлилась.
Она была очень занята: работала над тезисами для своих недельных семинаров в офисе Дрейка. Кроме того, готовила рекламные листовки и извещения, чтобы разослать и по другим фирмам. Сокровища занимались обустройством «Школы обаяния».
Чаепития вернулись на законное место в дневном расписании, хотя Мэгги начала уже было надеяться на перерыв. Но может быть, хотя бы Кайл заглянет?
— Ты говорила с мистером Стюартом, Магнолия? — Перл выдергивала пожелтевшие листья из цветочной композиции, которую он прислал. Три пары глаз смотрели на Мэгги.
— Нет еще, но уверена, что вскоре его услышу.
Все трое отвели глаза. Руби вернулась к своим учебникам по компьютерам, которыми теперь сопровождались ее чаепития. Перл вернулась к цветам, удаляя увядшие. Опал забрала вазочку с лимонным печеньем к телевизору.
— Он позвонит. — Мэгги почувствовала, как натянуто это прозвучало.
— Конечно, дорогая. — Ее мать нахмурилась, глядя на серебряный поднос и резко уменьшившееся количество печенья на нем. — Печенья, Магнолия?
Мэгги поднесла печенье ко рту, но его аромат показался ей вдруг невыносимым. Желудок ее сжался, и, чувствуя приближение обморока, она положила печенье на салфетку.
— Мэгги? — Руби внимательно смотрела на нее.
— Я… я устала. — Она успокаивающе улыбнулась, хотя на самом деле ей было нехорошо. — Пойду, пожалуй, лягу.
Ее мало беспокоило, что, удаляясь, она слышала перешептывание позади себя. Она знала, о чем они переговариваются. И Кайл не нравился им как мужчина. Нет, не нравился.
Почему же он не звонит ей?
Когда и к вечеру среды она его не услышала, Мэгги почти стеснялась выйти к чаю, она вообще весь день всех избегала. День прошел спокойно, если не считать, что Сокровища провели большую его часть наверху, занятые своими делами: шум был такой, будто они двигали мебель. Но зачем? Мэгги не знала.
Спустившись к чаю, она увидела, что книги по компьютерам исчезли, а Руби опять вернулась к простегиванию одеял. Стопка тканей пастельных тонов была выложена на край столика возле софы, а Руби вырезала розовых, желтых, голубых, зеленых зайчиков и уток.
Детское одеяльце. Мэгги улыбнулась и проскользнула на свое место.
— У кого ребенок, мама? — Может быть, они забыли спросить ее о Кайле?
Руби поглядела на нее поверх очков, которые начала с недавних пор носить:
— Как ты себя сегодня чувствуешь, Мэгги?
— Немножко устала, — честно призналась она, — но мне нужно кое за чем выйти.
Руби продолжала ее разглядывать, потом вернулась к своим уткам и зайчикам.
Появилась Перл с чайными принадлежностями, сопровождаемая Опал с лимонным печеньем.
Мэгги проглотила комок в горле. Лимонное печенье больше не имело прежней привлекательности.
— Как ты сегодня, Магнолия? — Перл сбросила на софу стопку тканей Руби и водрузила поднос на столик.
— Прекрасно, — ответила Мэгги с раздражением в голосе. Ей хотелось, чтобы они перестали все время спрашивать ее о том, как она себя чувствует.
