к какой-то родственнице в деревню, а она отправила меня полоть морковку. «Выдергивай все сорняки!» — говорит. А я не решился признаться, что понятия не имею, что именно из этого сорняк, а что нет. Тем более, что дело было где-то весной, и корень морквы еще ну никак не походил на оранжевую морковку, а был просто тощеньким корешком, как и у всей прочей травы. Ну я и повыдергивал все подряд. А когда я гордо похвастался девственно чистой грядкой, тетка схватилась за голову. Потом за сердце. И больше меня к сельхозработам, требующим хоть какого-то навыка, не привлекали. Так и остался я на всю поездку «принеси воды» и «подай грабли». Впрочем, не сказал бы, что меня это как-то расстроило…
— Эй, пионеры! — заорал с края поля водитель автобуса. — Обедать-то хотите, а?
«Ну наконец-то!» — подумал я, натянул полностью крышку на банку и устремился к грузовику.
До столовой нас везли еще минут двадцать. Сначала вдоль возделанных полей, потом по деревне. На зубах скрипела пыль. Да и не только на зубах, она, кажется, вообще была везде. И банка эта еще дурацкая мешалась. С жуками. И каждый из нас свою добычу теперь так старательно берег, будто мы с золотого прииска возвращались. В салун, ага.
Интересно, а как именно Артур Георгиевич собрался считать, у кого больше жуков? Поштучно? На глазок? Или поставит четыре ведра, куда надо будет вытряхнуть всех набранных жуков, а потом поставить их рядом и сверить, докуда ведра заполнены…
Я представил нашего воспитателя в роли барыги из вестерна. Как он на весах взвешивает добытых жуков и торгуется на компоты.
О, надо будет нарисовать это для газеты же!
Вестерны в СССР восьмидесятых точно показывали, во всяком случае, про «Золото Маккены» мне в свое время отец все уши прожужжал, как они то ли в школе с уроков, то ли в институте с пар сбегали, чтобы посмотреть этот шедевр.
— Вновь, вновь, золото манит нас, золото как всегда обманет наааас, — промурлыкал я. Ха, надо же, даже песенку помню. Хотя смотрел один раз, когда мне было лет, наверное, двенадцать. Помню, что мы с отцом возвращались из магазина или откуда-то еще, а на обшарпанный стенд нашего районного кинотеатра наклеили афишу «Золото Маккены». Вот тут отца как раз и пробило на ностальгию, Мы купили билеты, и как были, груженые сумками, пошли смотреть кино. А потом мама еще ругалась, что пачка пельменей раскисла, а мы — два придурка…
Грузовик тряхнуло на очередном ухабе, а потом он остановился. Я чуть не выронил драгоценную банку, и только потом сообразил, что пока я витал в облаках, вспоминая свой поход в кино, мы приехали. Автобус хлопнул-взвизгнул дверями, Мамонов и еще один парень откинули заднюю стенку кузова.
Длинное здание с побеленными стенами и двускатной крышей я бы, честно говоря, принял за какой-нибудь коровник или… Ну, в общем, что-то такое животноводческое. Но это по незнанию, скорее. Никогда раньше не бывал в таких местах просто. С торца у этого самого здания имелось бетонное крыльцо, над которым темно-синей краской ровными трафаретными буквами было написано слово «СТОЛОВАЯ». Когда я попал внутрь, то за сравнение с коровником мне стало даже немного стыдно. Помещение было светлым, на каждом из множества окон с висела веселенькая занавесочка из белого ситца в мелкий цветочек. А в проемах между окнами — плакаты, разумеется. Куда же без них?
«Больше хлеба родной стране!»
«Мойте руки перед едой!»
«У нас в столовой порядок такой: поел — убери за собой!»
«Хлеба к обеду в меру бери. Хлеб — драгоценность! Им не сори!»
Кстати про помыть руки… Раковины обнаружились за загородкой-ширмой. А вот туалета там не было. Зато его было отлично видно в окно — дощатая будка с двумя дверцами с намалеванными краской буквами «М» и «Ж». И к этому домику уже выстроилась длинная очередь из моих соотрядников.
Да блин. Как-то все… гм… через «Ж». Вода в здании есть, а туалет все равно на улице.
— …кто еще такие? — раздался неприятно-визгливый женский голос.
— Так пионеры же! — водитель автобуса гулко захохотал. — Выехали на сельхозработы. Накормить надо теперь!
— Да какие они пионеры, лбы такие здоровенные! — хозяйка голоса соответствовала ему на все сто — матерая такая деревенская баба, слона на скаку остановит и хобот ему оторвет. — Я думала там дети будут, а этих я и не прокормлю…
— Не прибедняйся ты, Павловна! — водила похлопал ладонью по столу. — Давай уже, мечи на стол, что там есть…
— А тебя пусть жена кормит! — отрезала суровая Павловна. — У меня все порции под счет!
— Ну Пааавловна… — протянул водила.
— Давай-давай, шуруй отсюда! — женщина толкнула его в плечо. — Фуууу… Ты что ли набрался уже?
— Да нее, это тебе показалось! — отмахнулся водитель. — Контакты протирал, спирта на рубашку плеснул!
— Ага, знаем мы твои… контакты, — повелительница столовой величественно прошагала вдоль длинных столов к окошку раздачи. — Значит так, пионеры! Порядок такой — подходите к раздаче, получаете свою порцию и садитесь за стол! Потом доедаете, подходите за вторым. По столовой не бегать, едой не кидаться. А то знаю я вас… — она сфокусировала взгляд на банках в наших руках. — А эту гадость вы зачем сюда притащили?!
— У нас соцсоревнование, кто больше собрал, — объяснила Лиля, которая как-то уже оказалась рядом с ней. — Не волнуйтесь, все банки закрыты крышками.
— Ну вы их… на подоконники что ли поставьте, — проговорила она и посмотрела на пол. Пол был покрыт коричневой плиткой, как в общественных туалетах. Хм, понимаю ее беспокойство. Если банку на такой уронить, то она разлетится прямо-таки на крошечные осколки. И будет полная столовая полосатых жуков…
На раздаче стояла совсем молодая девчонка, вряд ли старше Елены Евгеньевны. Вид она имела замотанный и затравленный. Волосы прикрыты косынкой, несколько непослушных прядей, правда, из-под нее выбивались, так что было понятно, что девчонка блондинка. Одета она была в синий рабочий халат, а поверх него — оранжевый клеенчатый фартук. Никаких тебе белых халатов и пышных колпаков. Суровая практичность, как она есть!
Практикантка, наверное. Выпустили из кулинарного училища и отправили по распределению куда пришлось.
Когда очередь дошла до меня, она взяла очередную «солдатскую миску», зачерпнула великанским половником из здоровенного чана огненно-красного борща. Потом плюхнула сверху неслабый такой кусман разваренной говядины. Следом за мясом в суп упал ком сметаны по консистенции больше похожей на слегка размякшее сливочное масло.
— Ложки вон там, — она ткнула рукой на судок,
