обычный человек не мог быть ростом выше девяти футов(15), а при такой ширине должен был весить под тысячу фунтов(16). Он, наверное, был не очень быстр из-за своей массы, но даже чтобы держаться на ногах, он должен быть исключительно силён. Следовало относиться к этому человеку со стандартными мерами предосторожности, положенными кейпу с рейтингом Бугая.
— Под ноги сма’рите, — говорил тем временем он. — Перв’годки! За мной!
Мы последовали за ним вниз по тёмной тропинке; я замечала, как другие ученики спотыкаются, не видя дороги. Сама я спокойно ориентировалась с помощью насекомых. Гермиона схватила меня за руку, и я не стала её отталкивать. Пусть она была болтушкой, но обладала острым умом и могла оказаться полезной в следующие несколько лет.
Мы шли по крутому спуску, пробираясь в темноте меж близко растущих деревьев.
Тропинка круто повернула, и со всех сторон послышались восторженные восклицания других учеников — они увидели Хогвартс. В лунном свете он выглядел просто потрясающе, и часть меня хотела присоединиться к общему хору и восторженно заверещать.
Я безжалостно задавила эти чувства и запрятала их под замок.
Мы стояли на берегу озера. В окружающей темноте его поверхность казалась чёрной, за исключением яркой лунной дорожки, лежащей на воде.
— Я слышал, что гигантский кальмар любит есть гр...магглорожденных, — сказал Малфой, обращаясь к двум мальчишкам, рыжему-конопатому и черноволосому очкарику. Перевёл взгляд на меня. — Но я уверен, предателем крови он тоже не побрезгует.
Они стояли с другого края группы, и Малфой, видимо, думал, что я его не слышу.
— Не больше четверых в лодку! — заорал бородатый мужик, и мы дисциплинированно принялись рассаживаться по размещённым вдоль берега плавсредствам.
Я оказалась в одной лодке с Гермионой, Невиллом и незнакомым ребёнком, ширококостной девочкой, выглядевшей в своей мантии откровенно жалко. Я слушала разговоры в её купе, и знала, что несколько чистокровных девчонок всю дорогу над ней насмехались. Но не из-за лишнего веса или некрасивого лица, а из-за того что она была полукровкой.
Мы добрались до устёса и свисающей к самой воде завесы из побегов плюща, которой я ранее не замечала; и огромный дядька скомандовал пригнуть головы. Мы оказались в туннеле, и вскоре Хагрид уже стучался в огромную дверь.
— Не забудь свою жабу, — отрешённо напомнила я Невиллу, сходя на берег. Спохватившись, он вернулся за ней в лодку и благодарно кивнул.
Мы вошли в вестибюль. Он один был больше дома, в котором я выросла. Я, конечно же, здесь уже бывала, но при свете факелов это место выглядело куда внушительней, чем днем. Через одну из дверей нас отвели в небольшую пустую комнату.
— Первакурс'ки, профессор МакГонагалл, — сказал Хагрид.
Профессор МакГонагалл оглядела нас с ног до головы. При взгляде на меня она сузила глаза — видимо, Снейп протрепался.
Это была сурово выглядящая женщина. Без долгих предисловий она разразилась речью о четырёх Домах и о том, что они станут нашей семьёй, когда пройдём Распределение.
Разве не то же самое обычно говорят новичкам при вступлении в банду? Что здесь они найдут замену своей семье? Раньше я думала, что только большие преступные организации могут создавать свои «дочерние» школьные банды, как у нас было в Уинслоу; и это был просто отличный способ умножить конфликты между учениками.
Возможно, британцы были слишком воспитанны, чтобы творить такое в школьных стенах, но, пообщавшись со Снейпом, я сильно в этом сомневалась.
Профессор предложила нам привести себя в порядок перед распределением и вышла из комнаты, строго на меня взглянув напоследок. Я улыбнулась ей.
Появилось два десятка призраков, вызывая вокруг себя испуганные вопли. Я с любопытством разглядывала их. Насколько я успела прочесть, они не были способны нам навредить, но из призраков выходили великолепные шпионы и посыльные с учётом их способности проходить сквозь стены.
Призрак в кружевном жабо повернул в нашу сторону. Рассыпавшись в приветствиях, он выдал какое-то малосодержательное приглашение в Хаффлпафф.
Я отметила на себе внимательные взгляды нескольких других привидений, пока они удалялись из комнаты сквозь стену. Интересно, они всю неделю за мной наблюдали? Похоже, Снейп всех против меня успел настроить.
— Это они на тебя так смотрели? — понизив голос, спросил Невилл.
Я пожала плечами.
Вскоре нас уже вели в Большой Зал. Со всех сторон звучали ахи и охи — ученики таращились на прозрачный потолок; несмотря на весь опыт, меня тоже проняло. Я никогда до того не была в Зале вечером, и ночное небо над головой производило поистине неизгладимое впечатление. И это не говоря о висящих в воздухе свечах.
Будь моя воля, я заменила бы их на китайские фонарики, которые всегда казались мне отпадными штуками, но и так было очень красиво. Оглядываясь на сотни обращённых в нашу сторону лиц, я размышляла, примкнул ли уже кто-то из этих детей к группировке, в которой состоят их родители. Совершали ли они уже зверства, и попытаются ли напасть на меня?
Или же вокруг были лишь скучающие, снедаемые любопытством, вообще отвлёкшиеся на что-то третье и испытывающие весь остальной спектр эмоций обычные дети?
— Его специально так заколдовали, чтобы он был похож на небо, — прошептала опять оказавшаяся рядом Гермиона. — Я вычитала это в «Истории Хогвартса».
Я заметила несколько раздражённых взглядов других детей, направленных на неё. Неужели я в детстве тоже разговаривала таким тоном? И не замечала, как его воспринимают окружающие?
Изменилась ли я сейчас?
— Знаю, — прошептал Невилл. — Ба здесь училась и рассказывала мне.
Это было ещё одно преимущество чистокровных перед магглорожденными — они знали, к чему нужно быть готовым, приехав сюда. Я слышала, как рыжий удивляется, где же тролль, с которым нужно сражаться.
Профессор МакГонагалл положила на высокий табурет чудовищно пыльную волшебную шляпу. Даже в то время, когда я натурально жила в канализации, у меня одежда чище была. А эта штука выглядела просто ужасно.
Когда оно начало петь, мне пришлось прилагать гигантские усилия, чтобы сохранить лицо невозмутимым. Эта штука просто вымораживала… если спереди у неё рот, то мы должны совать головы ей в задницу, что ли? Или лучше считать это место шеей? Меня одолевали дурные предчувствия — надевать детям на головы разумную грязную
