детей, несущих большие сундуки, и было их достаточно, чтобы мне оставалось только удивляться, как обычные люди ничего не замечают год за годом. Даже если подобное происходило всего лишь дважды в год, этого вполне достаточно для возникновения конспирологических теорий.
Я не имела ни малейшего представления, как волшебники собирались поддерживать секретность после изобретения сотовых телефонов. Заклинаний изменения памяти (и какой же внушающей ужас была сама их идея) будет недостаточно, как только фотографии окажутся загружены в интернет.
Снейп проводил меня до прохода. Я скорчила рожу и протолкнула свою тележку с сундуком сквозь стену. Он оставался позади, потому что, если бы прошёл первым, я бы осталась одна в магловском Лондоне, что стало бы хорошей возможностью меня похитить.
Как ни странно, в одиночку по другую сторону я буду в большей безопасности. Волшебники не станут игнорировать магию так, как это делают маглы, и с таким большим количество родителей, приглядывающих за своими чадами, нападающим вряд ли хоть что-то сойдет с рук.
Это было объяснение, выданное Снейпом, и оно звучало довольно разумно.
Он не последовал за мной; предположительно, не хотел подчеркивать факт моей особенности перед кем-либо из Пожирателей Смерти на другой стороне.
Я проверила, что капюшон скрывает лицо, и устремила пристальный взгляд на паровоз. Если на магловской стороне я думала, что люди одевались несуразно, то на этой всё было ещё хуже. Паровоз выглядел так, словно прибыл с Дикого Запада, и он был покрашен в красный.
Повсюду были коты и совы, и коты сновали между сотнями ног. Неожиданно я порадовалась, что так и не купила себе кота; было легко потеряться в толпе такого размера, и Снейп обвинил бы меня в преднамеренном убийстве животного.
Я сумела проскользнуть сквозь толпу и справилась с погрузкой своего сундука на поезд. Помогло и то, что он был пустой; всё важное находилось в моей мошне. Так было легче маневрировать, и как только я доберусь до школы, то смогу вытащить наружу лишние вещи, вроде одежды и школьных книг; вещи, уничтожением которых люди вряд ли будут утруждать себя, и это освободит больше места для чего угодно, что мне захочется хранить в своей мошне.
Но даже так, погрузка сундука потребовала приложения всех сил, — уж очень я была хилой — и никто, включая большинство взрослых, не спешил мне помочь. Не улучшало ситуацию и то, что на этой стороне было не так уж много родителей-маглов; очевидно, большинство из них осталось на магловской части вокзала.
Снейп настоял, что прибыть на платформу необходимо на час раньше, но даже так, первые несколько купе уже были полностью забиты к тому моменту, когда я сумела затащить свой сундук на борт. Я нашла пустое купе в середине поезда, и заняла его. Почему-то я сомневалась, что оно останется пустым.
Дверь в купе открылась как раз тогда, когда я изо всех сил пыталась закинуть наверх свой пустой сундук. Я бросила его, и обернулась, чтобы увидеть миниатюрную версию Малфоя, прикрываемого с боков двумя другими учениками.
Он посмотрел на меня, и затем втянул воздух носом, словно учуял нечто дурнопахнущее. Он начал разворачиваться.
— Малфой, надо полагать, — сказала я.
Он остановился и затем повернулся обратно.
— Ты слышала обо мне?
— Я слышала о твоем отце, — сказала я.
— Я не ожидал, что... одна из вас будет знать о моем отце.
— Тейлор Эберт, — отозвалась я. — Грязнокровка.
Он замер и вытаращился на меня.
— Что?
— Я грязнокровка. Встречал когда-нибудь хоть одну?
Не встречал; я могла сказать это по выражению его лица. То, что его подчиненные оказались смущены всем этим разговором, не предвещало ничего хорошего относительно их интеллекта.
— Я не уверен...
— О, я знаю, что означает это слово, — сказала я. — И если кто-нибудь ещё назовет меня так, то, вероятно, пожалеет об этом. Но само слово меня особо не беспокоит. Я знаю, кто я, и меня всё устраивает.
Он уставился на меня.
— Судить о людях до того, как ты с ними встретишься, это всегда плохая идея, — сказала я. — Грязнокровка может убить так же легко, как и чистокровная, и, может быть, даже легче, потому что может придумать вещи, которые никогда не пришли бы в голову чистокровным.
— Ты угрожаешь мне? — спросил он, не веря своим ушам.
Я покачала головой:
— Ни в коем случае. Если бы я угрожала тебе, то вытащила бы палочку вот так, и упомянула, что знаю режущее заклинание.
Произнеся заклинание, я использовала его, чтобы перерезать веревки, стягивающие мой сундук воедино.
— Не рекомендуется использовать режущее заклинание на человеческой плоти, но оно действует просто отлично, — сказала я, глядя на него.
С его лица схлынула краска.
Даже его подчиненные, кажется, уловили, что тут происходит, хотя жирный всё ещё выглядел малость сбитым с толку.
— Ты знаешь, как умнее всего вести себя с опасными людьми? — спросила я.
— И как? — спросил он слабым голосом.
— Подружиться с ними, — ответила я. — Так ты не проснешься как-то ночью, и не обнаружишь, что эти опасные люди стоят возле твоей кровати, готовые сотворить с тобой ужасные вещи.
— Буду иметь в виду, — сказал он осторожно.
Он пятился спиной вперед, выходя из купе.
— Было приятно с тобой познакомиться, — сказала я.
Я улыбнулась, но улыбка эта не коснулась моих глаз.
Он довольно быстро сбежал и, несомненно, раззвонил о случившемся, потому что прошло много времени, прежде чем кто-то осмелился сунуться в моё купе.
Я решила использовать сундук в качестве подставки для ног, раз уж не смогла запихать в багажное отделение наверху.
Я закрыла глаза и потянулась к насекомым вокруг. На мне всегда было несколько штук, которых я контролировала постоянно, но в прочих случаях я брала контроль над теми, что оказались поблизости. Это было легче, чем постоянно
