– Юрка очень уж падок на телок. – Дед внимательно рассматривал Катерину. – Конечно, формы не те, вымя подкачало, бока не такие крутые… Но в общем плане наводит на вполне приятные ассоциации.
– Я не хочу наводить собой ассоциации! – возмутилась Катерина, отступая назад к калитке.
– А придется, – осторожно сказал Степаныч. – Других телок в деревне нет! И бык-то всего один. Анюту оставлять в погребе нельзя, у нее может случиться нервный шок от «Микки-маусов».
– Что я должна делать? – закатывая глаза к небу, трагически прошептала Катерина.
Писатель Георгий Карпатов сидел на своем привычном месте в кабинете и готовился дописать очередную главу. Она должна была включать в себя основную мысль о том, каким образом женщины привлекают к себе противоположный пол и как от этого застраховаться. Крики с улицы заставили его подойти к окну. Он пригляделся и страшно изумился. До такой степени, что в очередной раз чуть не проглотил окурок. Курить в последнее время Карпатов стал гораздо больше, этому способствовала нервозная обстановка по соседству. И сегодня соседи нервничали, только это была не Синеглазка, шум и гам раздавался со двора супругов Шкарпеткиных.
Впрочем, он ошибся.
Писатель пригляделся внимательнее: Синеглазка была там. Естественно, как же без нее?! Обязательно что-то случается, если она находится рядом! Вот истина во всех инстанциях, вот главная мысль его главы – если что-то случилось, то ищите виновницей женщину! Конечно, это кто-то сказал до него, но он в своей книге обязательно расширит эту мысль и постарается наставить читателей, а как он надеется, ими станут мужчины, на путь истинный.
Карпатов вернулся за стол и принялся неистово бить по клавиатуре. Крики не умолкали и отвлекали его от главной мысли. Работать в таком шуме было невозможно. К шуму прибавилась и музыка, орущая во все колонки музыкального центра. Хотя мелодия была лирической и проникновенной, но она мешала писателю сосредоточиться. Карпатов решил еще раз убедиться, что все происходит у Шкарпеткиных и не приближается на опасную близость к его двору. Он убедился, выглянув в окно, и обалдел одновременно. То, что увидел Карпатов, не поддавалось логическому объяснению с точки зрения взаимоотношений между полами.
– Вертихвостка! – прошептал изумленный писатель, сейчас же понявший значение этого слова.
Синеглазка вертела хвостом, как заправская телка, перед обомлевшим от такой наглости быком. Она не просто вертела какой-то мочалкой, а виляла при этом бедрами, отклячивала зад и крутила плечами, запрокидывая голову в экстазе. То, что она еще сладострастно стонала, Карпатов додумал сам.
Он схватился за лоб и померил рукой температуру, такой разврат может привидеться, только если у него начался жар. Но лоб был холодным, а Синеглазка уже переходила к следующему этапу. Она принялась медленно под лирическую и проникновенную мелодию снимать с себя блузку. Карпатов обомлел от такого раздирающего душу стриптиза. Ладно бы такое вытворяла Люба Карелина, у нее с этим всегда были проблемы, но эта?! К тому же Люба вытворяет стриптиз по понедельникам у себя во дворе, а эта крутит задом на всю деревню! Синеглазка стянула с себя блузку, оставшись в одном лифчике, и принялась крутить ею у себя над головой. Карпатов с ужасом увидел, как заинтересовавшийся бык попер на Синеглазку. И этого она добивалась?! По всей видимости, именно этого. Синеглазка, тряся чахлой грудью, медленно двигалась к калитке, бык шел за ней.
«Докатилась! – с ненавистью подумал писатель. – Мужиков ей уже мало! Решила заняться крупным рогатым скотом. Или ей нравятся только те, которые с рогами? Гори все синем пламенем! Ведьма! Извращенка!» И он хлопнул створкой окна.
Бык, услышав хлопок, резко остановился. Музыкальный центр выплюнул закончившуюся кассету и замолчал. Анюта закричала, оказавшись снова между небом и землей. Степаныч почесал затылок.
– Телки его не интересуют, одевайся, Катерина! – Он облизнулся. – Нужно дать ему стакан бражки, на такое угощение любая скотина клюнет. – И он исчез в доме. Вернулся с полным стаканом. – Давай, милый, давай, Юрка! Поднатужься только, а я тебе, чтоб мне сдохнуть, эту бражку отдам! – И на его глазах показались слезы. – Нюхай аромат, скотина, и продвигайся к исходной позиции.
Бык чрезвычайно заинтересовался вонючим стаканом, лишний раз убедив Катерину – все самцы без исключения падки на спиртное. О каком демографическом кризисе можно говорить, когда кризис заключается совершенно в другом? А именно в том, что мужики всегда променяют бабу на стакан бражки. Катерина фыркнула и бросила на быка ревнивый, испепеляющий взгляд. Юрка его полностью проигнорировал и потянулся за стаканом, благополучно выудив Анюту на поверхность.
Радости Семена не было предела, он чуть не летал от счастья: бутыли пострадали незначительно, и щи теперь будет кому доварить. Анюта воспринимала радость супруга, думая о том, как сильно тот ее любит. Впрочем, Семен любил Анюту, просто в данный момент ему очень хотелось есть.
– Ой! – спохватилась Катерина, глядя на голодного Семена. – Меня же шашлыки ждут!
Крикнув напоследок, что приглашает всех на изысканный обед, она умчалась к себе во двор.
За несколько минут до этого раздосадованный писатель, у которого голова категорически отказывалась работать и который думал только о Синеглазке, решил взглянуть, чем же закончилось мероприятие по соблазнению рогатой скотины в отдельно взятом деревенском дворе. Он открыл окно и сразу же почувствовал невыносимый запах гари. Не взглянув в сторону Синеглазкиного двора, он сразу догадался, что горит ее барахло. Карпатов поймал себя на мысли, а не заняться ли ему мистикой, и представил себя в образе мага-прорицателя. А когда он все-таки взглянул во двор Синеглазки, то основательно встревожился.
Опрокинувшийся от порывов ветра мангал с горящими головешками дымил в траве, а освобожденное пламя лизало своими рыжими языками их общий забор, на котором Синеглазка из вредности проветривала старый половик – скопище микробов и вредных бацилл, по мнению писателя. Это скопище и загорелось, задымив округу и распространяя неприятный запах. По всей видимости, у прежних хозяев на этот половик в свое время постоянно гадили кошки, вонь была такой невыносимой, что Карпатов не выдержал и бросился спасать свой забор. Синеглазка влетела во двор в тот момент, когда он, с огнетушителем в руках, тушил дымящийся мангал. Забору в это время уже ничто не угрожало.
– Вы?! – возмущенно вскрикнула Катерина. – Что вы здесь делаете?! – Когда она увидела, чем он занимается, то закричала еще громче: – Да как вы могли, завистник?! Сам не ам и другому не дам?!
