Главная же беда состояла в другом: в той армии, куда я попал с друзьями, там уже не родину защищали. Себя, может быть. Была уже перестройка. Люди уже не понимали, где они, куда они попали. Это была некая неопределившаяся организация.
А потом Олег пошел доучиваться дальше, вернулся в МГУ. Очень скоро перед ним вплотную встал вопрос о деньгах. Стипендия была – кот наплакал: около 100 рублей, на которые по сути ничего купить было нельзя. Во-первых, цены скакали все выше и выше, во-вторых, продуктов и товаров не было в магазинах. А в-третьих, Дерипаска изначально отказался от помощи родных. Его мать послала сыну в Москву денег только однажды и вскоре получила их обратно вместе с жесткой отповедью.
По воспоминаниям однокурсников, в студенческие годы у Олега появились свои источники заработка, например работа в студенческих стройотрядах. Хотя сегодня вряд ли найдется человек, который поверит, что начальный капитал для будущих миллиардов можно заработать, батрача на студенческих стройках. Гораздо легче поверить в рассказы бывших однокурсников Дерипаски о суперсделке, в ходе которой бедный студент выгодно продал десятки тонн сахара какой-то госорганизации. Хотя, может быть, и это всего лишь легенда?
Но вот что точно является фактом: в 1990 году студент-физик Дерипаска по совместительству стал финансовым директором созданной им «Военной инвестиционно-страховой компании». Пошел работать на биржу, стал брокером. А после завершения учебы в МГУ окончательно решил посвятить себя бизнесу.
К тому времени Советский Союз распался, начиналась новая эпоха. Внезапно открылись другие перспективы, на фоне которых научная работа меркла. Конечно, ученым можно было стать и в этих условиях. Но на зарплату этого самого ученого прожить уже было невозможно.
Когда Дерипаска пришел на московскую сырьевую биржу и обнаружил, что в условиях либерализации цен и бешеной инфляции арбитражные операции могут давать прямо-таки астрономическую прибыль, он просто выбирал сферу применения своих математических талантов. Позднее он признается, что металлургия – примитивный бизнес. Не в смысле глупый, а в смысле простой. Тогда же, еще будучи на брокерском месте, Олег просто увидел и просчитал: самое блестящее будущее – у торговли алюминием. В то время тонна алюминия стоила в России около 70 долларов, а на международных биржах ее можно было продать за 1600.
В 1992-м появляются на свет «Красноярск-Алюминпродукт», «Самара-Алюминпродукт» и «Росалюминпродукт» – первые компании Олега Дерипаски. Приобретенный опыт в торгово-посреднической деятельности и интуитивное понимание нарождающегося российского рынка позволили будущему олигарху начать самостоятельный бизнес. Но Дерипаска уже тогда отлично понимал, что роль посредника в реализации любого сырья – это даже не вторая роль, а как минимум третья. И что действительно «реальные» деньги на этом рынке можно делать, только будучи владельцем своей поляны, своей золотоносной жилы. Нахождение такой жилы для кого-то могло показаться задачей-максимум, для него это был необходимый минимум. Так зарождалась империя…
Чтобы начать свой бизнес в те, кажущиеся уже далекими, лихие 90-е годы, нужно было обладать не только познаниями в финансах и экономике, но и недюжинной смелостью и изобретательностью. Либо – связями на самой вершине власти и не гарантированными никакими обязательствами деньгами. Ни связей, ни стартового капитала у Дерипаски не было. Было желание идти вперед. Именно умение, как он сам говорил, «решать проблему», привычка не отступать и большие амбиции позволили ему заработать первый миллиард.
В то время одним из способов приобретения части акций алюминиевых заводов было участие в приватизационных аукционах, для чего требовалось собрать крупные пакеты ваучеров. Центром оборота приватизационных чеков была Российская товарно-сырьевая биржа (РТСБ), где и работал Дерипаска.
Многие, наверное, помнят молодых людей, стоявших на крыльце Главпочтамта, где располагалась (и располагается) РТСБ, с табличками «Куплю ваучер». Ваучеры и деньги складывали в большие спортивные сумки или просто полиэтиленовые пакеты. Многие не расставались с газовыми пистолетами, поскольку желающих вырвать из рук сумку и скрыться в ближайшем переулке было предостаточно. Обедать ходили в далеко не дешевый ресторан «Тургенев» неподалеку от биржи. Несколько часов работы приносили порой тысячи долларов чистой прибыли, так что денег особо не считали и быстро тратили в первых московских казино и ночных клубах. Сейчас уже можно с большой долей вероятности предположить, что Олег если и стоял на крыльце Главпочтамта, то в «Тургенев» уж точно не ходил. Промотать заработанный капитал могли мальчишки-гопники или начинающие фарцовщики, он же деньги экономил. Не от скупости, а от природной осторожности – в его семье больших денег не было никогда, и тратить налево-направо привычки не было. В Москве у Олега в то время тоже никого не было, бизнес-связей – никаких, партнеры – бывшие студенты, опыт – три года торговых операций. Предстоял долгий путь, как кто-то скажет сегодня, к вершине. На самом деле это был путь в неизвестность. Не верьте тому, кто говорит, что, мол, еще тогда, в начале 90-х, знал, как будет развиваться российский рынок. Этого не знал никто, да и рынка как такового не было…
В 1993 году Олег Дерипаска стал скупать акции Саянского алюминиевого завода. Это не осталось незамеченным со стороны менеджеров в то время крупнейшей металлургической компании, действующей в России, «Trans World Group» («TWG») – этакого конгломерата офшоров, за которым в России стояли авторитетные предприниматели братья Лев и Михаил Черные. Алгоритм действий «TWG» был таков: с руководством заводов они учреждали трейдерские фирмы, в которых оседала прибыль от экспорта металлов; далее на эти средства скупались акции заводов.
Михаил Черной и его партнеры в те годы стали фактически монополистами на рынке цветной и черной металлургии. Действия «TWG» приводили к тому, что крупнейшие металлургические предприятия страны полностью зависели от трейдерских компаний, прибыль утекала за рубежи страны на счета Черных и их компаньонов, британских торговцев цветными металлами братьев Рубенов, бюджет ничего не получал. Но государство смотрело на это сквозь пальцы или не смотрело вообще. Дерипаска подчеркивает: то, что происходило в 1990-е годы в российской алюминиевой индустрии, нельзя сравнивать с событиями в любой другой стране: У нас была иная обстановка. Это была анархия.
А как действовала в этих условиях анархии группа «TWG»? В отличие от западных групп и компаний, которые до того работали с советскими министерствами, Михаил Черной и его компаньоны вручали чиновникам деньги наличными, как вспоминает Черной о первых бартерных сделках, когда они выменивали уголь на автомобили, а затем переключились и на алюминий. Вместо того чтобы появиться с бутылкой виски и блоком сигарет «Marlboro», как делали западные бизнесмены, мы приходили с деньгами, говорит Черной.
