И туннель превратился в дикое смешение борющихся тел. Голт и Гомон бросились вперед с дикими криками и ревом и принялись обрушивать могучие удары по всему, что было впереди… получая ответные удары. И слиты понемногу отступали под натиском бешеных гигантов. Они отступали по туннелю, рассредоточивались по боковым отверстиям, где было больше маневра. Солдаты Голта бились, как тигры. Образ жизни, которую они вели, сделала их хорошими воинами, хитрыми, ловкими, сильными и не останавливающимися перед любой жестокостью. Во всех туннелях и коридорах шла свирепая борьба, и Голт, пробиваясь через толпу чешуйчатых людей, увидел за отступающими слитами круг света. Выход из туннеля! Силы у него удвоились. Он дико вскрикнул и бросился туда.
Теперь слиты перестроились. Они сформировали ряды, дали место своим лучникам и арбалетчикам, которые ждали, пока люди начнут появляться из шахты, чтобы без промаха разить их стрелами. Голт уже был у выхода, как вдруг что-то рвануло его назад. Это подскочивший полковник Штурм прижал его к стене туннеля.
– Назад! – крикнул он Голту. – Пошли вперед лучников! Победа и Бурн! – испустил он боевой клич и выстрелил.
Слиты ответили залпом. Люди прижались к стенам, когда град стрел ворвался в туннель. Штурму подали сзади заряженный лук, и он выстрелил снова. И прежде, чем стрела попала в цель, он уже пустил другую. Стрелы летели туда и сюда, и полковник Штурм наполнил весь воздух смертельными снарядами. Слиты пригибались и, наконец, не выдержав такого обстрела, разрушили строй и побежали.
– Пора! – крикнул Голт и выскочил из туннеля.
Люди вырвались во двор, щурясь от яркого солнечного света. Некоторые падали под стрелами слитов. Голт увидел одного, схватившегося в смертельной схватке с человеком-змеей. Могучий хвост, обвив кольцами человека, задушил его. Помогать времени не было, надо было убивать, и Голт с бешеной яростью рвался вперед, сокрушая все на пути. Остальные не отставали от него, и земля, обожженная солнцем, камни покрылись зеленоватой кровью слитов.
Внезапно Голт остановился. Он обнаружил, что его мечу нечего делать. Гомон подскочил к нему. Грудь его высоко вздымалась, лицо и глаза светились возбуждением, зубы сверкали из-под черной бороды.
– Клянусь богами, милорд. Мы победили, мы завоевали свободу! – луч солнца упал на его лицо, и тут же черная тень закрыла солнце.
Голт глянул вверх.
– Пока еще нет! – сказал он.
Сверху на них пикировали огромные существа с кожаными крыльями. Они держали наготове арбалеты.
– Прячьтесь! – крикнул барон и сильным толчком послал Гомона под крышу. Остальные тоже увидели их, и те, кто имел арбалеты, выпустили стрелы в эту стаю. Биры тихонько вскрикивали, переворачивались в воздухе и падали на землю. Но тех, кто оставался наверху, было намного больше. Их было столько, что они закрывали солнце, и, стреляя сверху, они были практически неуязвимы. Люди падали. Оставшиеся в живых бежали под защиту крыш. Голт, Гомон и дюжина других оказались под каким-то навесом. Там на возвышении стояла наковальня, у стен молоты разных размеров, а в печи краснели угли. Это была кузня.
Голт внимательно осмотрелся.
Старик, который стоял у наковальни, был одет в грубую мешковину, перевязанную по поясу веревкой. Борода его достигала пупка, космы седых волос обрамляли худое лицо. Глаза, смотревшие на Голта, не были ни голубыми, ни серыми, ни белыми. Они были цвета льда, уже подтаявшего под солнечными лучами, и сверкавшего маленькими кристаллами и сверхъестественными огоньками. Щеки были дряблыми, впалыми, вокруг широкого рта пролегали глубокие морщины. Человек был тощий, изможденный, измученный тяжелой работой. Он заговорил глубоким сочным голосом, когда Голт поднял меч.
– Приветствую тебя, барон Голт. Ты хорошо дрался. Ты тоже, Гомон. И ты, полковник Штурм. Поздравляю. Вы хорошо дрались.
Голт опустил меч. Эти кристальные глаза притягивали его. Но Штурм, не захваченный его чарами, двинулся вперед, слегка поклонился.
– Ты кто, старик? Где кузнец? Бородатый старик медленно повернулся к нему.
– Я кузнец.
– Нет, нет. Кузнец был одним из моих людей. Он мастер по металлу, и его заставили работать здесь. Кто ты?
– Я новый кузнец, – сказал старик.
– Нет, ты не кузнец. Нам нужно сбить кандалы, а у тебя не хватит сил для этого.
– Полковник Штурм, – сказал старик, – уверяю, что я кузнец, который вам нужен. Если ты сомневаешься, клади свои наручники на наковальню.
Штурм, зачарованный этими словами, опустил свой лук.
– Хорошо, – пробормотал он. Подошел к наковальне и опустил руки на железную поверхность.
Над головой в небе слышалось хлопанье крыльев и крики биров. Очевидно они не рисковали опуститься, но осыпали дождем стрел крыши с неослабевающей энергией. Старик под этот непрерывный стук взял зубило и небольшой молоток.
– Первый, – сказал он и ударил по первому железному кольцу. Оно со звоном покатилось по полу. – И второе, – еще звон, и правая рука стала свободной.
Штурм отошел в сторону, изумленно глядя на свои свободные руки, как бы не веря случившемуся.
– Теперь ты, барон Голт. Сейчас все будет нормально.
– Да. – Голт медленно положил руки на наковальню. Два удара освободили их.
Было очень странно видеть руки свободными. Голт погладил кисти, глядя в эти ледяные глаза, в которых, тем не менее, чувствовалась теплота.
– Ты не просто кузнец.
– Да, ты прав, Гомон!
Когда кандалы чернобородого гиганта были сбиты, Голт продолжал:
– Твое зубило рубит сталь, как масло. Это колдовство.
Седые брови полезли вверх.
– А если так, то что?
– Тогда я уверен, что ты Ганон. Ты когда-то был здесь королем, а потом ушел.
Лицо седобородого затуманилось.
– Об этом мы поговорим позже. Пока мне нужно поработать.
И он начал сбивать кандалы с людей в кузнице. Когда все были освобождены, Штурм повернулся, поднял лук.
– Теперь, когда мы свободны, надо приниматься за работу. Нам нужно прикрыть людей, чтобы они могли пробраться сюда и тоже освободиться от железа.
– Не торопись Штурм. Я думаю, что нужно подождать.
Штурм резко повернулся к нему. Настоящий живой скелет, но тем не менее полный ярости.
– Кто ты такой, что говоришь так?
– Только кузнец. Но я имею чувство погоды. Подождите, приближается шторм.
И как бы в подтверждение его слова послышался удар грома.
– Биры боятся шторма, – сказал старик, – особенно с молниями. Сегодня было жарко, и я думаю, что молний будет много. И сильный ветер, который разметает, раскидает их, так что им придется улететь отсюда, только немного подождите.
Раскаты грома послышались ближе. На лице старика появилась улыбка. На улице вдруг стало темно. На фоне почерневшего неба биры уже были не видны. И затем прямо над головой раздался оглушительный грохот, как будто раскололись небеса. Налетел сильнейший ветер. Крупные капли забарабанили по крыше. Засверкали молнии, воздух заполнился озоном. Откуда-то сверху рухнули на землю два сожженных бира. Шерсть на них дымилась, несмотря на сильный дождь.
