«Я могла бы вечно плыть на этом призрачном корабле, потеряв чувство времени, не думая ни о прошлом, ни о будущем…» Джинни казалось, что она может теперь забыть обо всем, даже о Стиве. И, черт возьми, почему она должна думать о Стиве, если именно из-за него оказалась здесь? Через окно кают-компании Джинни видела, как Андре играет в карты. Джинни вздохнула. Нет у нее больше никакой депрессии! Зачем предаваться воспоминаниям, она должна уверенно смотреть вперед и построить новую жизнь для себя и своих детей, а Стива предоставить самому себе. Когда раны, нанесенные его самолюбию, заживут, он забудет ее, если ему уже не помогла в этом Анна! Но Джинни никогда не простит ему Соню, не забудет того, что она услышала в тот день…
Высокий мужчина стоял в тени грот-мачты и наблюдал за Джинни, как делал это много раз прежде. Иногда он опасался, что она заметит, как поблескивают стекла подзорной трубы. Подозревает ли она, что за ней следят? Эта женщина привыкла к всеобщему вниманию, об этом он уже давно догадался. Тем не менее она не смущаясь раздевалась донага, повсюду бродила одна… Удивительная, ни на кого не похожая женщина! И возможно, это его судьба…
Он насмешливо улыбнулся, подумав о том, что, вероятно, она верит в астрологию. Что было у нее в прошлом, что привело ее на борт его корабля, что связало ее с этим авантюристом? То ли она сбежала от мужа, то ли ищет от скуки приключений. Но как бы то ни было, она необыкновенная женщина и он желал ее.
Корабль зарывался носом в волну и вновь поднимался, устремляясь вперед, подгоняемый порывами ветра. Луна сияла в полночном бархатном небе. Ветер трепал влажные от соленых брызг волосы Джинни, но ей не хотелось спускаться вниз и расставаться с этой фантастически прекрасной ночью. Однако Джинни было тяжело оставаться наедине со своими мыслями. Ей хотелось… но чего? Где и как закончится это приключение? Куда занесет ее судьба? Только в такую волшебную ночь она и могла задавать себе эти вопросы, а ответы… ответы она узнает потом.
Джинни снова вздохнула и собралась было уйти, как вдруг ее плеча коснулась чья-то рука и незнакомый голос вкрадчиво произнес:
— Куда ты направляешься, избранница судьбы? И сколько ты уже странствуешь, пытаясь что-то найти?
Она замерла. У незнакомца был очень приятный баритон и странный акцент. Рука, коснувшаяся ее плеча, была мягкой и теплой, и Джинни вдруг захотелось закрыть глаза и забыть об этом сумасшедшем сиянии луны. Он словно угадал ее мысли и поспешно добавил: — Нет, пожалуйста, не поворачивайтесь раньше времени! Вы поняли, что это волшебная ночь? Я знаю все ваши мысли, чувствую ваше томление, одиночество, тоску, а потому и решился подойти к вам. Я не обижу вас — только постою здесь, держа вас за плечи и вдыхая аромат ваших духов. Может, вы захотите что-то сказать мне? Гораздо легче рассказывать свои тайны незнакомому человеку, исповедаться священнику, укрытому за перегородкой, не так ли? Но чары исчезнут, если вы повернете голову или скажете, чтобы я оставил вас.
Но Джинни не сделала ни того, ни другого. Она ответила ему так же тихо:
— Вы священник или волшебник, читающий мысли? Заметьте, я не пытаюсь разрушить чары и спрашиваю вас, кто вы? Я соблюдаю правила игры, не так ли?
Он засмеялся:
— Да. И полагаю, вы поступаете великодушно. Признаюсь, у меня перед вами есть преимущество: мне известно, под каким именем вы путешествуете, хотя это, разумеется, не ваше настоящее имя. Не сердитесь, имена, как и титулы, не так уж важны. Имеет значение лишь то, что в такую великолепную ночь вы одна — и не слишком-то счастливы. Я хотел бы вам помочь, если это возможно.
— Все это звучит очень искренне. Но есть ли вообще на свете искренность? Почему люди так боятся откровенности? Почему они лгут и дают невыполнимые обещания? О, какая музыка! Вы, должно быть, волшебник, иначе не находились бы сейчас здесь. Но я действительно слышу музыку!
До них доносились тихие звуки какого-то струнного инструмента. Эта странная музыка напомнила Джинни фламенко, хотя была печальной. В ней слышался бесконечно повторяемый вопрос: почему? почему?.. почему?..
— Эту музыку я заказал специально для вас. Прислушайтесь, и вы уловите в ней самые разнообразные эмоции. Впрочем, музыка, как и эта ночь, всего лишь декорация.
Джинни затаила дыхание, ощущая необычность происходящего. Как этот человек, кем бы он ни был, угадывает каждую ее мысль и чувство… Может, лучше рассеять эти чары? Однако, глядя на луну, Джинни шепотом спросила:
— Вы полагаете, что, если я дам волю чувствам и эмоциям, мне станет лучше? Ну что ж, наверное, вы правы. Иногда я уже ощущала нечто подобное.
Потом Джинни вспоминала эту ночь как самую странную в своей жизни. Возможно, это лунный свет свел ее с ума; а может, к ее вину кто-то подмешал наркотики? Но утром Джинни прекрасно помнила, как разговаривала с незнакомцем, смотрела на луну и пила сухое белое вино. Она повернула голову и увидела, что ее собеседник высокого роста, Джинни едва доставала ему до плеча.
Нет, скорее всего, в вине не было никаких наркотиков, иначе она не помнила бы всего этого столь ясно. Однако она ни разу так и не взглянула ему в лицо. Священник в исповедальне… Может, это так и есть? А может, его лицо чем-то обезображено, но это не имеет значения, ведь он так заботлив, любезен и не сделал даже попытки прикоснуться к ней! Кажется, он первый мужчина на ее пути, который не попытался этого сделать.
Ночью Джинни спала без сновидений, а проснувшись, пришла в раздражение оттого, что ее ощупывают руки Андре.
— Так ты здесь… Знаешь, я даже не помню, как оказался в постели. Проклятие! Что же с моей головой?
Джинни отстранилась, когда Андре подвинулся к ней. Он был весьма искусным любовником, но в это утро она ощущала смутную неприязнь к нему. Накинув халат, она принялась расчесывать волосы перед маленьким зеркалом. Круги под глазами, к счастью, были не слишком заметны, но она нахмурилась, увидев себя в зеркале. Что заставило ее вступить в разговор с этим странным мужчиной, да еще столько рассказать о себе? «Едва ли я встречусь с ним снова, — размышляла Джинни, — но если это все же произойдет, как его узнать? И почему он так заинтересовался мной?»
— Надеюсь, ты все же пошлешь за моим слугой, когда перестанешь так свирепо смотреть на себя в зеркало. Моя голова… впрочем, повернись, дай взглянуть… да, ты восхитительна, как всегда, особенно в столь ранний час! Надеюсь, ты дуешься не потому, что я оставил тебя в прошлую ночь?
— О, поверь, — Джинни с улыбкой повернулась к нему, — я вовсе не чувствовала себя одинокой в эту ночь! Была такая прекрасная луна… и очень жаль, что ты ее не видел.
