так меня называют из-за количества золотых медалей! Так что сигануть с горы высотой в 500 метров – тьфу, легко!
Раскрыв парашют, мы начали бежать, и перед самым обрывом Игнат закричал:
– Стой! Заново! Парень, который остался с нами, помог вновь разложить парашют, и опять все сначала. Ноги сами меня несли к пропасти, обрывая каждый раз мое дыхание и сердце!
– Давай! – крикнул Игнат.
И я прыгнула! Зажмурившись, как маленький ребенок, не сразу поняла, что… что лечу! – Злата, – послышалось позади меня, – ты что молчишь? Небось, глаза закрыла?! —точно угадал он.
– Не-а, – слукавила я. – Смотри, мое Золотко, мы летим!
Я открыла глаза и задохнулась. Это было выше моего понимания. Правильно говорят: чего не испробовать, того не понять. Слышала, как парашют разрезает воздух, как свистит ветер, напевая мне свою песню.
– У-у-хууууу! – закончила я с восторгом! Боже, это безумно круто! Я… я влюбилась! Я-я-я люблю! Вухуууу! – Я летаю! – кричала, словно потерявшая рассудок. Звонкий смех Игната заполнил мое сердце, отпечатывая этот момент навсегда.
Глава 16
Игнат
Отчаянная!
Вот то слово, что подходит моей чертовке-Боец, самый настоящий боец! Для меня сегодня летать в паре также стало в новинку. Прежде я никогда этого не делал. Да что там говорить: я раньше вообще ни одну девушку сюда не привозил. А Злату привёз, причем буквально похитил ее. И главное ‒ я получал от этого огромное удовольствие. Кайф. Мне было хорошо с ней. Она вновь открывала для меня новые яркие эмоции. Я уже и забыл, когда в последний раз так наслаждался обществом девушки, за исключением постели. Хотя даже с этим чертовка превзошла моих партнёрш. Невинная и в то же время дерзкая, горячая и неопытная, но это не мешало ей познавать соблазн. И с каждым разом она становилась все уверенней и опытней.
– Малыш, приготовься, идём на посадку, выставляй ноги и не бойся. Мы опустились на землю. Но я не удержался и нарочно сбил чертовку с ног, заваливая ее на вспаханную землю. Она рассмеялась моей шалости и ни капли не обиделась. Ее глаза горели от восторга, и она улыбалась так, что во мне все замирало.
– Ну как тебе полёт? Понравилось? —смотрел я в ее горящие от счастья глаза.
– Это восхитительно, неописуемо, это, как первая любовь, – на всю жизнь запомнится!– немного охрипшим голосом сказала она.
– Надеюсь, так и будет, и ты не забудешь наш полёт и любовь… – я вбирал каждую ее эмоцию и прожигал ее взглядом.
– Ну, про полёт – обещаю, а про любовь —это было так давно, что необходимо хорошенько порыться на затворах сознания,– отвела она свой взгляд.
– Давно, говоришь? – хмыкнул я, – да неужели?! Мне кажется, что любовь ты познала вместе с полетом, если не раньше! —продолжал я ее допрашивать.
– Когда кажется, креститься надо! Ни к добру, заешь ли, ведения видеть! Ну а если ты о том, что я кричала в небе?! Так это я в полёт влюбилась, в небо, в нашу прекрасную вселенную, – ловко выкрутилась она.
– То ли ещё будет… – щёлкнул ее по носу и помог подняться. – Пойдём, волчонок, нас ждёт горячий источник и романтический ужин возле костра. «Злата»
Прав. Во всем прав! Впервые – и любовь, и полёт. Но ему незачем об этом знать! Пусть думает, что все мои эмоции – обманка. Ведь столько ощущений можно принять за что угодно, даже за любовь! Проблема только в том, что своё сердце не обмануть. Сегодня я окончательно убедилась, что он похитил не только меня, но и его. И вернуть мое сердце обратно будет не просто. По крайней мере, в прежнем виде, а не собранное по осколкам.
– Ты знаешь, после такого сумасшедшего дня я просто мечтаю принять горячую ванну и вымыться! Это была самая настоящая правда. За сегодня я не раз вспотела, и в конце ещё в земле выкатали.
– А я мечтаю о тебе в горячей ванне! —лукаво шепнул он мне на ушко. Сколько бы он мне это не говорил, я все равно каждый раз смущаюсь от откровенных признаний. Лагерь действительно находился недалеко от места нашей посадки. Собрав парашют, мы вышли на тропинку, что буквально сразу вывела нас на место. Тут вовсю шли приготовления к совместному ужину подле костра.
– О-о-о, наши голубки вернулись. Ребята, у вас два часа, надеюсь, управитесь, —подмигнул нам наш инструктор.
– Игнат, это уже не смешно, правда, —попыталась я достучаться до его разума.
– Луна моя, не забивай свою хорошенькую головку, лучше поторопись. Бери сменную одежду, и пойдём наслаждаться горячим источником, – с этими словами он открыл полы нашей огромной палатки, где свободно можно было стоять во весь рост, и пропустил меня вперёд. Да это не палатка, а царские палаты! Впервые вижу такое. Под ногами – ковер, сбоку —огромная водяная кровать. Правда, то, что она водяная, я узнала позже. Также здесь находился небольшой комод с зеркалом, пара пуфов и даже обогреватель, специально предназначенный для палаток. Я такого и не видела ни разу. Вдобавок на комоде стоял симпатичный светильник, напоминая лампу джина. Очень мило и совсем не походит на экстремальные условия ночёвки в лесу.
– Если я не буду забивать свою милую головку, то буду похожая на пустоголовую куклу! Что тут сказать? Не умею я промолчать в такие моменты. Отвлёк меня от словесной перепалки звонок моего мобильного. Порывшись в сумке, я все-таки успела извлечь его прежде, чем связь оборвалась.
– Привет, Алла, – отвечая на звонок, я посмотрела на застывшего Игната. Его что мой телефон напрягает? Стоит вытянутый ,словно струна, а все вокруг так и звенит от его напряжения.
– Да, да, прости. Знаю, знаю, что обещала. Нет, меня нету, куда?.. – я посмотрела на Игната. Он ловил каждое мое слово, его бровь взлетела кверху в ожидании моего ответа, куда же я уехала.
– В командировку, да, именно туда! Ага, срочную… Игнат заходился в немом смехе, притягивая меня к себе и осыпая нежными поцелуями, что здорово меня отвлекали.
– Алла, ну прости. Забеги, пожалуйста, ко мне, там Дымка совсем одна, покорми ее. Клятвенно пообещав, что не натворю ещё больше глупостей, я попрощалась с подругой и легонько толкнула Игната.
– Игнат, так нельзя. Я под твоими пытками могла, что угодно пообещать, чтобы быстрей закончить разговор, – пихнула я ещё раз его от досады.
– Это ты зря, я муж ревнивый. Так что все обещания принадлежат только мне, —выдохнул он мне в губы и прижал еще сильней. С ума сойти: его ствол упирался мне в живот, наполняя теплым трепетом. Столько эмоций, столько неуемной страсти, боюсь, как бы на радостях не начать танцевать
