– Не знаю.
Выйдя за пределы сада, Антон запер калитку и положил ключ в карман:
– Теперь здесь никто не пройдет, но еще осталась дыра в заборе, там, возле качелей.
– Я этим займусь. Олег, ты не поможешь мне раздобыть инструменты?
Странник и Олег остались чинить забор, мы хотели составить им компанию, но Антон предложил вместе с ним отправиться в больницу.
– Думаю, родителям не стоит ни о чем говорить, они только разнервничаются. Давайте придем к ним все вместе, как ни в чем не бывало поболтаем о пустяках, а к тому времени, как их выпишут, возможно, все само собой рассосется.
На углу улицы мы расстались. Олег побежал за инструментами. Странник с Бальтом направились к дальнему концу сада, туда, где был сломан забор, а Лора, Антон и я зашагали к автобусной остановке.
* * *
– Как вернусь, сразу докончу этот разнесчастный ремонт! – дядя Павел сел на скамейку, энергично потер руки. – Врачи не отпускают, делают из нас инвалидов. А мы еще повоюем. Верно, Тошка?
– Верно.
Мы встретили дядю и тетю в чахлом больничном парке, передали им купленные по дороге гостинцы и теперь всем своим видом старались показать, как хорошо идут наши дела и какое у всех отличное настроение. Похоже, нам это не слишком удавалось…
– А где Сашенька? – перебила рассуждавшего о ремонте мужа тетя.
– Она… – Лора замялась, подыскивая нужные слова. – Саша нашла себе подружку и так увлеклась этим знакомством, что не замечает никого вокруг.
– Ясно, дело молодое, – вновь заговорил дядя Павел. – Антон, я давно собирался кое о чем тебя попросить. Будь добр, спустись в подвал, проверь, не затопило ли его.
– Затопило? – переспросил я.
– Да, Михаил, есть у нас такая проблема. Мы и гидроизоляцию делали, и насос установили, а толку никакого – заливает подвал, и если бы только весной… После каждого ливня потоп начинается. Просто напасть какая-то! Вы уж помогите Тошке воду откачать, он один не справится.
– Конечно.
Удивительно, как Антон мог забыть о таком важном факте! Возможно, под домом протекала подземная река, как-то связанная с системой прудов, и ее воды выносили на поверхность тела погибших в лабиринте комнат людей. Возможно…
– О чем ты грустишь, Миша? – тетя Ира заглянула мне в лицо. – Я смотрю, вы все как в воду опущенные. Наверное, вам трудно в одиночку, без старших, вести хозяйство?
– Все под контролем, мама. Мы справляемся, – криво улыбнулся Антон.
– Ладно, ребята, ступайте. Это на вас больница тоску наводит, – дядя Павел поднялся со скамейки, помог встать тете Ире. – И не забудьте в подвал заглянуть.
– Обязательно, – пообещал я и, как только родители Антона скрылись из поля зрения, сообщил свои догадки относительно подземной реки. В конце я не удержался от замечания в адрес Антона: – Короче, недаром мне мерещились утопленники, а кое-кто сомневался, считал меня чокнутым, но при этом ухитрился забыть такую важную деталь…
Конечно же, Антон не смолчал, мы заспорили, перестав обращать внимание на все, что происходило вокруг, и тут наш разговор прервал резкий гортанный голос:
– Вспомните, что вы смертны! Вечна только пустота!
Посреди вытоптанного газона стояло странное существо, которое в первый момент мы приняли за ребенка. Только присмотревшись, я понял, что вижу карлицу, ростом чуть больше метра, закутанную в больничный халат, подол которого волочился по пыльной траве. Пока мы врубались в ситуацию, карлица подбежала к Лоре, уцепилась за ее руку:
– Русые косы станут зелеными, сплетутся они со стеблями кувшинки. Многих сведет с ума твоя красота, многих погубит. Но не теперь, не теперь, не теперь… Время есть. Есть время, но не для всех. Кто с пути собьется, в омут упадет. Ох, холодный омут, ох, глубокий… Вода зло укроет, но не убьет. Русые косы станут зелеными, но не теперь, не теперь…
– Что, что она говорит?! Отпустите меня! – Лора пыталась выдернуть ладонь из цепких пальцев карлицы, но не могла – юродивая обладала огромной силой.
– Твоя дорога недолгая, да печальная, – настойчиво твердила коротышка в синем больничном халате. – Только у одной дороги конца нет, кто по ней идет, другом не станет. У его судьбы конца нет, и вы ему не попутчики. Слышишь, зеленоволосая? Но не теперь, не теперь, не теперь!
Карлица оттолкнула обалдевшую от таких речей Лору и неожиданно вцепилась в мое плечо. Ее пальцы были холодными и твердыми, будто сделанными из металла.
– Полюбила тебя юная девица, только уста у нее холодные, а душа и вовсе в иных пределах обитает. Она ждет. Только не верь сладким словам и обещаниям, иначе соскользнешь в омут навсегда, навсегда, навсегда…
Необычная сцена привлекла внимание прогуливавшихся по территории больницы людей, и вскоре возле нас собралась небольшая толпа.
– Баба Глафира, довольно! Не надо! – зевак растолкала полная девушка в белом халате, подхватила юродивую под локоть. – Пойдем, миленькая, пойдем.
Карлица нехотя пошла прочь, потом обернулась, уперлась взглядом в лицо оторопевшего Антона:
– Помни, кому ты принадлежишь!
– Не обращайте на нее внимания, – виновато улыбнулась медсестра. – Бабулька без дома, без документов, ее в приют не берут. Как ее привезли к нам в больницу этой зимой, так она здесь и живет. Ей больше идти некуда. Простите, если она вас напугала. Баба Глафира добрая, она никому плохого не хочет.
Мы натянуто улыбнулись, делая вид, что ничуть не встревожены и воспринимаем произошедшее как шутку. Зеваки начали расходиться. Медсестра легонько подтолкнула карлицу, предлагая идти вперед. С неожиданным проворством юродивая проскользнула под локтем своей провожатой и подбежала ко мне, протягивая маленький блестящий предмет:
– Возьми, откупишься, когда время придет.
Карлицу увели. Я долго смотрел ей вслед, а потом разжал пальцы – на ладони лежала очень старая, истертая до неузнаваемости монета. Я положил подарок юродивой в карман брюк.
– Кажется, мне напророчили беды и несчастья? – с тревогой в голосе спросила стоявшая рядом со мной Лора. – Я так и не поняла, о чем шла речь, но ее слова звучали зловеще.
– Не бери в голову. Все, что мы слышали, – бред сумасшедшей, только и всего.
– Возможно, Антон, но иногда безумцами называют тех, кто видит лучше остальных. Что, если это предсказание будущего? Юродивая говорила о дороге, у которой нет конца, и о том, кто идет по ней. Может быть, она имела в виду Странника? И почему карлица упорно называла меня зеленоволосой? Я никогда не стану красить волосы в такой нелепый цвет.
Лора очень встревожилась, то и дело порывалась отправиться на поиски бабы Глафиры и все повторяла обрывки загадочных фраз, пытаясь понять смысл сказанного. Признаюсь, мне и самому было очень неспокойно, но я старался держаться молодцом и все же сумел увести сестру за пределы больницы. Молчаливый Антон шел позади нас, думая о чем-то своем. Судя по всему, воспоминания о странной встрече лишили покоя и этого, весьма скептически настроенного, парня.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
