К началу войны Петроград и Париж уже представляли примерную картину: оставив от шестнадцати до двадцати пяти дивизий на российской границе, немцы бросятся на Париж. "Великие битвы будут иметь место на территории Люксембурга, Бельгии и Лотарингии". Это будет самый важный и опасный момент конфликта. Россия должна будет действенно поддержать союзницу. Данилов в Плане No 19 предложил вторгнуться в Восточную Пруссию силами четырех армий (19 из 28 армейских корпусов). Девять корпусов будут сдерживать австрийцев. На устаревшие крепости не следует обращать особого внимания, при малейшей возможности крепости следует снести с лица земли. Сухомлинов поддержал эту идею, но восстали ее противники в армии, при дворе и в Думе. Часть офицеров генерального штаба была уверена, что Франция потерпит поражение в первые три недели, и России придется грудью встретить свою судьбу{141}.
Оппозиция стала требовать доработки плана. В конечном счете Россия на девятой совместной с французами встрече в августе 1913 года устами генерала Янушкевича пообещала начать вторжение в Восточную Пруссию на пятнадцатый день войны{142}. В расчет брался характер обоих противников, Германии и Австро-Венгрии. Генералы Клюев в Варшаве и Алексеев в Киеве мобилизовали противостоящие силы.
По мнению российских (советских) исследователей, "выбор австро-венгерского фронта как главного был правильным, так как в случае успеха можно было отделить Венгрию от Австрии, в то же время русские армии приблизились бы к восточной области Германии — Силезии, потеря которой для Германии имела несравненно большее оперативное и экономическое значение, нежели потеря Восточной Пруссии. В силу таких соображений русскому командованию следовало иметь против австрийцев по крайней мере полуторное превосходство в силах, план же предусматривал равенство в силах с противниками"{143}.
В мае 1912 года 19-й план был исправлен. Оформлены были два варианта: вариант "Г" (Германия атакует Россию) и вариант "А" (Германия атакует Францию). 29 с половиной дивизий остаются на германском фронте, а 46 с половиной — на австро-венгерском. От возможности выступления против Восточной Пруссии не отказались, но решили осуществить это силами двух армий.
Но произошло не усиление южного фронта, а нечто противоположное. Ни северный, ни южный фронт не получили возможности использовать решающее превосходство российской армии. На протяжении значительного периода план рассматривался еще и в июне 1914 года стал законом. Россия на волне экономического подъема с 1906 года выступала как величайшая держава. Согласно мобилизационному плану она одевала в униформу 122 пехотные дивизии против 96 германских. Ежегодный контингент рекрутов составлял 585 тысяч человек, что в условиях трехлетнего срока службы означало ее трехкратное превосходство над Германией. Каждая русская дивизия оснащалась двенадцатью гаубицами вместо прежних шести (у немцев восемнадцать).
Генерал Жилинский дал обещание выставить на тринадцатый день войны 800 тысяч солдат только лишь против одной Германии. С целью демонстрации союзнической солидарности Россия пообещала раннее наступление не на юге, против Австро-Венгрии, а на севере, против Германии. Это означало, что немцам трудно будет противостоять русской армии силами 5-6 корпусов. Такой перевес в Восточной Пруссии удовлетворял французов. Устраивало ли смещение боевой инициативы Россию? На этот счет высказываются серьезные сомнения. "Обязательства начать решительные действия против Германии на 15-й день мобилизации является в полном смысле слова роковым решением, — говорил генерал Н. Н. Головин. — Преступное по своему легкомыслию и стратегическому невежеству, это обязательство тяжелым грузом легло на кампанию 1914 г."{144}.
Итак, одна группировка русских войск выдвигалась в Восточную Пруссию, вторая начинала наступление в Галиции. В Пруссии Северный фронт на 21-й день после мобилизации окружает отступающие за реку Ангерап немецкие войска западнее Мазурских озер. Немцы вынуждены еще более ослабить свой контингент в Восточной Пруссии по причине высадки через Ла-Манш британских войск. Численность русских войск здесь определялась в 208 батальонов, а немецких в 100 батальонов. Затем обе группировки встречались к востоку от Варшавы и совместно начинали движение на Берлин. Так выглядел оптимистический наступательный вариант действий русской армии.
Французы окончательно выработали свой стратегический план лишь в апреле 1913 г. — последующие восемь месяцев были посвящены реорганизации армии в соответствии с этим планом. К февралю 1914 г. план был готов для рассылки в войска. Его главным инициатором был будущий генералиссимус Фош. Главной идеей плана за номером XVII, которым руководствовались французы (и вместе с ними английский экспедиционный корпус), была максимально быстрая концентрация войск на центральном участке фронта с целью нанесения противнику упреждающего удара. Французы, отмобилизовав свои корпуса, должны были броситься в аннексированные сорок лет назад Германией Лотарингию и Эльзас. Фош так излагал суть этого плана: "Мы должны попасть в Берлин, пройдя через Майнц".
В отличие от "плана Шлиффена", семнадцатый план не был оперативным планом, что оставляло большой зазор для инициативы военачальников. Все генералы были ознакомлены с общей директивой в пять предложений, не подлежащей обсуждению. Французское наступление будет состоять из двух кампаний — южнее и севернее германского укрепленного района Мец-Тионвиль.
Второе бюро (французская разведка) представляло данные о возможном охвате французского фронта с севера. В 1904 г. офицер германского генерального штаба, всегда во время встреч замотанный бинтами, передал за немалую сумму один из ранних вариантов "плана Шлиффена". Тогдашний начальник французского генштаба Ланрезак пришел к выводу, что эти сведения достоверны — "полностью совпадают с существующей в немецкой стратегии тенденцией, предполагающей широкий охват". Однако все коллеги Ланрезака усомнились в истинности полученных данных: у немцев, мол, нет достаточно средств для столь масштабного маневра. Представить себе, что Германия беспардонно обойдется с бельгийским нейтралитетом, рискуя при этом антагонизировать Британию, французские генералы не могли. Скорее всего, немцы предпочтут броситься на Россию. Если же они обратятся на Запад, то выступят против Франции через Лотарингию. Не менее важной ошибкой французов было неверие в боевую силу германских резервистов. Без резервистов у немцев могли быть всего лишь 26 корпусов — недостаточно для броска через Бельгию. Второе бюро собрало данные об использовании немцами резервистов. В 1913 г. разведка добыла заметки генерала Мольтке, доказывающие активное использование резервистов. Но и эти данные встретили скепсис французских генералов. XVII план сохранил свое главенствующее значение. Оборона границы Франции с Бельгией опять лишилась всякой обороны. На сообщения об усилении правого крыла немцев генерал Кастельно удовлетворенно обронил: "Тем лучше для нас!"
"Элан виталь" ("неукротимый порыв") должен был привести храбрых французов к победе. Французские генералы попросту надеялись на совместные с Россией усилия и не верили, что две великие страны могут проиграть немцам. Здесь был немалый элемент иррационального. Наполеон едва ли гордился бы планом, в основу которого был положен фактор безудержной атаки и ничего более.
В Британии в момент крайнего ослабления России под Мукденом в 1905 г. поняли необходимость создания генерального штаба. "Комитет Эшера" создал имперский комитет обороны. Одним из первых интеллектуальных упражнений британского генштаба была теоретическая игра, предполагавшая германское вторжение в Бельгию. Англичане сделали вывод, что в этом случае немцев можно будет остановить лишь с помощью высадившихся на континенте британских войск. Премьер Бальфур затребовал данные, сколько времени необходимо для транспортировки четырех дивизий в Бельгию. Отныне англичане планировали в случае своего участия в войне высадить на континенте экспедиционный корпус в составе четырех дивизий, блокировать подступ к северным портам Франции, а в дальнейшем реализовать континентальную блокаду Германии.
Англичане предусматривали десант в "десятимильной полосе твердого песка" в Восточной Пруссии — в 150 километрах от Берлина. Именно тогда штабной колледж возглавил бригадный генерал Генри Вильсон, известный среди коллег неизменным бегом трусцой вокруг Гайд-парка с газетой под мышкой, знанием французского языка и кипением идей. Тогда и началась его дружба с генералом Фошем. Высокий Вильсон и маленький Фош могли часами беседовать на любые темы, и однажды Вильсон задал роковой вопрос о том, сколько войск Британии необходимо французам на континенте. К марту 1911 г. был составлен график: все пехотные дивизии грузятся на транспорты на 4-й день мобилизации, кавалерия — на 7-й, артиллерия — на 9-й; общая численность войск — 150 тысяч плюс 67 тысяч лошадей. Полностью готовыми эти войска будут к 13 дню мобилизации.
