из подъезда, я увидела черный мерседес Тома. Неужели он меня всегда будет забирать
. —Доброе утро, Том, прекрасный день, не так ли? — я задала ему риторический вопрос и с улыбкой села в машину. День и вправду был прекрасным. Весеннее солнце радовало своими лучами.
— Скажите, Том, вы ведь хорошо знаете город?
— Да мисс, — уверенно ответил он.
— Я ищу себе новую квартиру, не могли бы вы мне что-нибудь посоветовать?
— Моя жена риэлтор, так что, вы обратились по адресу! — с ухмылкой сказал он.
— О, как это замечательно, вы бы не могли нам организовать встречу?
— Я постараюсь, вот вам ее визитка, на всякий случай, — он протянул мне пластиковую карточку. Если ее визитки сделаны из пластика, похоже, она крупная рыба. — Я с ней поговорю и после работы дам вам ответ.
— Хорошо, — как только мы договорили, мы уже прибыли к офису.
— До свидания, мисс Адамс.
— Всего доброго. Я все с той же довольной улыбкой вошла в здание офиса, поднялась на 67 этаж, где меня с вежливой улыбкой поприветствовала Меган, та шатенка за столом в приемной. Я с гордостью вошла в свой новый кабинет и поняла, что я без понятия, что мне делать.
— К вам можно? — спросила я у мистера Бакли.
— Рэйчел, конечно, проходи.
— Итак, что мне делать? — с невинными глазами спросила я.
— Через пять минут у нас совещание в конференц-зале, приходи и все узнаешь. Я покорно согласилась и покинула его кабинет. Взяв горячий шоколад в автомате приемной, я направилась на совещание.
— У нас в кухне есть заварной кофе, не пей эту гадость, — сказала мне Меган таким тоном, будто ее сейчас вырвет. Я лишь кивнула и пошла дальше. Какое ей дело, что я пью, между прочим, это кофе намного вкуснее любого заварного, я так считаю. Идя по коридору, где одна за другой располагались разноцветные двери, я невольно заглядывала в них, ведь их здесь не принято было закрывать. За одной дверью собралась маленькая компания, которая что — то яро обсуждала, стоя над столом, на котором лежало много фотографий, видимо им предстояло выбрать фото для обложки; за другой дверью, женщина в синей блузке прищурено всматривалась в компьютер, либо она забыла дома очки, либо еще не признала, что у нее проблемы со зрением; за следующей, была фотостудия, где сидела модель, надувая пузыри от жвачки, а рядом сидел фотограф, приобняв ее за плечо и уставив взгляд, от этой картины мне стало немного по себе, эта бедная девушка выглядела очень жалко. После этой двери, я смотрела прямо, ведь не хотела больше видеть чего-то подобного. В конце коридора располагался конференц-зал. Войдя туда, на меня уставилось около двух десятков глаз. Похоже, я была единственным новым сотрудником за последнее время. Поняв, что настал мой звездный час, я гордо запрокинула голову и продефилировала к свободному креслу.
— Эм, вообще-то это мое место, — вдруг раздался мягкий мужской голос из-за спины. "Все, звездный час окончился и пришло время краснеть" — подумала я про себя и пересела на другое место.
— Это надеюсь свободное? — обратилась я к аудитории, прежде чем сесть. Хозяин не откликнулся, видимо оно было свободно. Я села и уставилась в свой планшет, ведь все шушукались между собой, и у меня не было никакого желания общаться с этой серой массой.
— Всем доброе утро, — раздался голос мистера Бакли. Аудитория что — то промямлила ему в ответ. Он сел во главе стола и внимательно на меня посмотрел. — Как вы уже знаете, у нас новая сотрудница. Я вам не раз о ней рассказывал, это Рэйчел Адамс. После того, как он произнес мое имя, все оживленно начали переговариваться и глазеть на меня, я не понимала в чем дело, но все равно встала и кивнула всем в знак приветствия. — Итак, — продолжил Бакли, — в связи с появлением в нашей компании свежего ума, — Похоже, он имел в виду меня, — наша работа немного изменится. Теперь Рэйчел будет вести колонку на 29 странице, где раньше Фелисити делала обзоры показов. С тобой мы позже обсудим, на какой теперь странице будут твои обзоры, — обратился он к рыжеволосой даме пожилого возраста, видимо это Фелисити. Все остальные, все, что будет касаться кулинарии, хозяйства, сада, все нести Рэйчел, теперь это ее забота, — на его лице появилась странная ухмылка. Когда закончилось совещание, я побрела в свой кабинет, все также, не зная, что мне делать. Но как только я зашла в кабинет, ко мне тут же повалило куча народу, и все несли какие — то статьи, папки, и вот мне работы было уже на две недели как минимум. Я начала разбирать этот завал, там были письма от домохозяек с просьбами, жалобами, также различные кулинарные рецепты, и прочие статьи про хозяйство. Я поняла, что здесь моя колонка будет иметь немного другое содержание, чем в "Daily News of Fort Collins". Более всего меня заинтересовали сотни писем от женщин и девушек, которым нужен был дельный совет. Я почувствовала себя Сантой, который мог исполнить желания, хоть и не все. Через пару писем я так увлеклась этим занятием, что совсем не следила за временем, я даже прозевала обед. Я настолько вкладывала душу в свои ответы, я писала о неразделенной любви, о разбитом сердце, что мне, кстати было очень близко, о трудностях взаимопонимания и о прочих вещах, которые так мучали современных женщин. Закончив работу, я увидела, что на часах была половина 5, а мне в 6 нужно быть в редакции.
— Мистер Бакли, — обратилась я к боссу, зайдя в его кабинет, — скажите, вы бы не могли попросить Тома подвезти меня? Я просто пока не очень хорошо знаю город, а мне к 6 нужно быть в редакции "Севен старс".
— "Севен старс"? А что вам там нужно, если не секрет? — полюбопытствовал он.
— О, да ничего особенного, мою книгу хотят напечатать.
— Как интересно, вы пишете?
— Да, уже давно, но в связи с работой пришлось прекратить.
— Нельзя пренебрегать своим любимым занятием ради работы. Как сказал Генри Форд, лучшая работа — это высокооплачиваемое хобби. Так что, не бросай это дело, гляди станешь великой писательницей, — он улыбнулся. — Да и Том в твоем распоряжении, пока не ознакомишься с городом, — сказал он и принялся звонить своему водителю. Я, удовлетворенная нашей беседой, молча ждала, пока он поговорит. Этот кабинет был таким огромным, что я чувствовала себя в нем Дюймовочкой, но самой спокойной и счастливой Дюймовочкой. За пределами этого кабинета меня угнетали
