По-летнему погожее утро наполняло сердце беспричинной радостью. Ноги быстро несли Эмилию по дорожке прямо к коттеджу, за которым и находилась каморка Падди. Но сарай пустовал... Значит, оставалось последнее и наиболее вероятное место – сад. И в самом деле... где еще находиться садовнику?
Не был бы час столь ранним, девочка обязательно позвала бы Патрика, крикнув во весь голос. Ситуация же требовала осторожности. Эмили решила просто обойти дом вокруг. Падди непременно заметит ее и отыщется. Хороший со всех сторон план не мог сработать плохо.
Яблоневый сад утром – просто сказка! Спелые плоды будто поворачивали к солнышку румяные бока, чтоб получить еще немного его тепла, прежде чем отправиться к Альхен на джем или сидр. Ухоженные дорожки и кустики, изящные клумбы – бесспорно, Падди знал свое дело.
Сад, как и садовник, казались девочке волшебными. Эмили никогда не видела Патрика с секатором, пилой или топором в руках, но каждый листик или веточка точно чувствовали положенное им место!
Миновав колодец, девочка углядела рыжую макушку и спину в старом папином жилете, маячившую между стволов. Мужчина явно с головой ушел в работу, так что она сумела незаметно подкрасться.
– Поймала тебя, – выскочив из-за дерева, достаточно громко хихикнула Эмилия.
Падди так и подпрыгнул от неожиданности, что при его комплекции трудно было представить... Развернувшись на каблуках, несчастный бешено вращал глазами и держался за сердце. Девочке сделалось совестно (как говорится, лучше поздно, чем никогда).
– Проснулись так рано, чтоб загнать меня в могилу, маленькая леди? – Мужчина криво усмехнулся. – Пожил, мол, славный Падди – и будет? Нехорошо...
– А что это ты прячешь? – Она заметила крепкую веревку, перекинутую через ветку.
– Хотел порадовать... – Садовник поднял из травы выкрашенную голубой краской дощечку. – Качели сладить, пока все спят... Ан нет. Не вышло.
– Качели? Для меня? – Эмили захлопала в ладоши.
– Для вас, для кого ж еще? Не для маменьки же вашей. – Патрик рассеянно улыбнулся. – Подсобите-ка... Не дотумкаю, на какую высоту вешать, чтоб и садиться удобно, и ножки ваши не цеплялись.
Налаживать качели оказалось ничуть не скучнее, чем на них кататься. Работа спорилась. Дерево будто само склоняло ветки к садовнику, чтоб тому было сподручнее. Девочка моргнула, избавляясь от странного наваждения.
– Спробуйте, – предложил Падди, придерживая голубую дощечку рукой.
– С удовольствием. – Эмили, подхватив подол, отвесила потешный поклон.
Устроившись поудобнее, она оттолкнулась ногой... Тотчас же градом на голову посыпались яблоки! Звонкие удары и шелест листвы перемешались с высоким смехом девочки и густым басом садовника. Жаль, Никодемаса и Би не было сейчас рядом...
– Я к тебе по делу, – насилу перестав смеяться, сообщила Эмилия.
– Слушаю. – Падди сел на землю.
– Взгляни, – она протянула заветный листок. – Чья это лапка?
– Мышь?.. – Мужчина долго щурился, поднеся бумажку к самому своему носу, прежде чем дал ответ.
Хоть в голосе Патрика и не было уверенности, девочка страшно расстроилась. О мышах она как-то и не подумала. Угодливое воображение с большим удовольствием истолковало нечеткий след как отпечаток ножки кого-то человекоподобного, только очень маленького. Какая же Эмили все же фантазерка!
Так или иначе, но Падди прояснил ситуацию. К глубочайшему сожалению девочки, садовник не мог сидеть рядом с ней все утро. А стоило ему скрыться из виду, как Эмилию начали терзать смутные сомнения...
Мыши... В поместье не было мышей! Как-то раз она слышала, как Альхен заверяла в этом маму. И уж если мадам Александра категорически заявила, что грызунов в доме нет, то след точно не мышиный.
Тогда чей? Возможно, стоило спросить у самой Альхен? Но девочке казалось, что та перестала ее любить, если так вообще можно было выразиться. Мадам Александра чаще обычного напоминала каменное изваяние – мраморная парочка на фонтане выглядела живее. Кухарка игнорировала вопросы, тогда как раньше отвечала на все, что бы Эмили ни спрашивала. И еще множество всяких мелочей, из которых и складывалось то, что называется отношениями.
Чем думать, праздно сидя на новеньких качелях, лучше отправиться в коттедж и расспросить Люса сразу, как тот проснется. Девочка с трудом заставила себя бросить новую забаву.
В домике обычно не запирали дверей – не от кого было запираться. На первом этаже ни души. Стол, устланный белоснежной скатертью, чайные чашки, поблескивавшие мытыми боками с лотка для посуды, пузатый чайник – женщины уже давно позавтракали. Подкравшись к лестнице, Эмили прислушалась: не завозится ли там наверху Люсьен. Но нет... Только тишина.
Довольно крутая лестница с добротными деревянными перилами скрипела всегда, потому девочка прекрасно знала, что следует перешагнуть, чтоб не создавать шума. Мягкая темно-вишневая ковровая дорожка устилала высокие ступени. Обои, светильники, картинки на стенах – все это создавало атмосферу, за которую мисс Варлоу и любила этот коттедж. Он напоминал своих жильцов.
Осторожно приложив ухо к замочной скважине, Эмили снова напрягла слух. Мужчина ровно дышал во сне. Не солоно хлебавши она поплелась обратно. Больше всего на свете маленькая мисс Варлоу не терпела всякого рода ожиданий, тем паче ожиданий в полном одиночестве.
Оставив листочек с не дававшей покоя кляксой на столе, девочка решила обшарить буфет в поисках (чего бы вы думали?)... сладкого. Как большинство детей, Эмили не представляла себе жизни без джема, конфет, печенья... на худой конец, и сахар-рафинад тоже иногда приятно бывает пожевать.
Гренни уже долгое время грозится врезать в дверцы буфетного шкафа замок – к счастью, никогда не соберется всерьез сделать подобное. Это стало бы страшным преступлением против одной юной леди, обожавшей заглядывать туда украдкой, пока никто не видит.
«Я сделала все, как было оговорено. Оформление Протектората не заставит себя ждать. Вы уверены, что это позволит несколько лет вести “оседлый” образ жизни? Мне почему-то кажется, что Борджес (Связной) едва ли обрадуется такому моему решению», – Дайна отложила перо и задумалась, всматриваясь в серебряную вязь на бархатно-черном листе.
Найджел... Да, Найджел удавился бы от обиды, узнай он, что для нее важен чей-то совет, кроме его собственного! Интересно, как старый прохвост воспримет желание сделаться Протектором? Девять с половиной из десяти, что отрицательно. В любом случае, стоило поставить Борджеса в известность.
Приписав еще пару строк, Дайна упаковала письмо в плотный черный конверт.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
