перчаток.
Костюм обошел машину и повернул серебристую ручку под запасным колесом, прикрепленным на торце кузова, а затем поднял крышку вместе с колесом. Из багажного отделения шофер начал извлекать лакированные чемоданы и шляпные коробки.
— Какой позор! — задорно воскликнула Скарлетт. — Мой шофер привлекает к себе больше внимания, чем я сама! Кажется, мое время уходит!
Виктор смутился и сделал гостье приятное: уставился на нее во все глаза. Тетушка вызывала у него трепет, он вдруг почувствовал себя крохотной полевкой, оказавшейся в поле зрения немигающих желтых глаз огромной совы.
Скарлетт Тэтч была высокой и стройной, одного роста с ним, поэтому Виктор был не слишком уверен в своей победе, если сейчас случится драка. А то, что эта женщина готова драться за внимание к собственной персоне, он не сомневался.
Еще бы, если учесть ее кроваво-красное облегающее платье и туфли в тон — вечерний туалет под цвет автомобиля: казалось, это не женщина вышла из машины, а всего лишь изящная деталь вдруг от нее отделилась. Медно-рыжие волосы тетушки были уложены по последней моде, длинные и острые булавки держали широкополую шляпу с дымчатой красной вуалью.
Выглядела мадам Скарлетт Тэтч великолепно и вроде бы не собиралась бросаться с кулаками на неловко топчущегося возле машины Виктора. По крайней мере, пока.
— Винсент, да? — спросила Скарлетт с лукавым блеском в глазах — она прекрасно помнила, как его зовут.
— Виктор, — поправил Виктор.
— Что ж, Винсент… — Скарлетт многозначительно кивнула на свои чемоданы, и Виктор в очередной раз подивился вместительности ведьмовских багажников: на тротуаре стояло около дюжины огромных чемоданов, кофров, футляров и коробок.
— Тетушка Скарлетт… — начал Виктор неловко — он не знал, как заговорить с гостьей о том, ради чего, собственно, и выскочил на улицу, пытаясь перехватить ее прежде, чем она войдет в дом. — Я бы хотел… э-э-э…
— Чаевые? — удивленно приподняла бровь Скарлетт.
— Вовсе нет! — возмущенно ответил Виктор. — Вы ведь моя тетушка! Какие еще чаевые?!
— В таком случае…
— Я знаю о вашей переписке с моим отцом, — выпалил он.
Виктор знал, что с этой женщиной пройдет лишь вот так: огорошить ее, заставить замереть от неожиданности и хотя бы на мгновение приопустить маску великолепия и неприступности. Но он и не предполагал, как резко и неожиданно это прозвучит.
— Неужели? — лицо Скарлетт, проглядывающее под вуалью, приобрело недоброе выражение. Ее глаза сузились, кожа натянулась на точеных скулах. — Я никому не пишу писем. Это мне все пишут.
Несмотря на высокомерный ответ тетушки, Виктор попытался еще раз:
— Я знаю, вы относитесь к нему с теплотой, но…
— Но она не распространяется на тебя, — отчеканила Скарлетт, чем вроде бы признала то, о чем говорил Виктор, хотя… с этой женщиной сказать наверняка было нельзя.
— То есть вы не спорите с тем, что вам есть до него дело?
— Положим, мне до многих есть дело… — осторожно сказала тетушка.
Виктор поморщился: ох уж эти увертки — мадам Тэтч была мастером признавать что-то, ничего не признавая.
— Тогда, может, вам есть дело до того, что его сейчас нет в Крик-Холле? — поинтересовался он.
— И где он? — коротко спросила она.
— Он в беде. И ему нужна ваша помощь.
— Моя помощь? — удивилась Скарлетт с таким видом, будто Виктор только что сказал какую-то невероятную глупость. — Почему именно моя? А как же его жена?
Виктор не увидел, чтобы его слова хоть как-то ее тронули.
— Мама-то как раз и виновна в том, что с ним случилось. Вы вряд ли мне поверите, но я все равно скажу: она заточила его в зеркале.
— Почему же, охотно верю, — сказала Скарлетт совершенно безэмоционально. — Но почему ты все это рассказываешь мне?
— Потому что он кое-что просил вам передать. — Виктор испуганно обернулся — в доме светились все окна, на их фоне чернели силуэты. Быть может, кто-то сейчас за ним наблюдает. Неважно! — Он попросил вас посмотреться в зеркальце, когда вы останетесь одна в своей комнате, и назвать его имя. Тогда он сам все объяснит…
Скарлетт Тэтч никак не отреагировала.
— Так вы поможете отцу? — уточнил Виктор. — Если вам не все равно, вы обязаны…
— Нет. Ты заблуждаешься. Не обязана, — жестоко оборвала его Скарлетт. — Мне стоит отправиться в дом, — сказала она. — А вам, молодой человек, — взять мои чемоданы. Здесь холодно, а меня ждут в доме.
Виктор понял, что эта женщина не выдаст своих истинных мыслей и чувств, даже оказавшись на костре. И пусть он передал ей просьбу отца, это не особо утешало: он так и не был уверен, что она поможет.
— Ждут? — рассеянно пробормотал Виктор. — Вряд ли кто-то знает, что вы уже прибыли…
— Дорогой мой Винсент, — сказала Скарлетт. — Меня ждут всегда и везде.
Судя по всему, решив, что разговор закончен, она развернулась и медленной походкой направилась к дому.
— Я хотел спросить вас об Иерониме! — бросил ей вслед Виктор.
Скарлетт застыла так, словно он грязно выругался ей в спину. Она тут же обернулась.
— Что ты сказал?
Вуаль мадам Тэтч заколыхалась, будто под ней началась буря.
— Иероним, — повторил Виктор. — Я полагаю, вы знаете, кому принадлежит это имя. Прошу вас, мне нужно знать…
— Что за интерес такой?
— Это личное, — уклончиво ответил Виктор. — Так вы скажете, чье это имя?
— Это не имя, — задумчиво ответила Скарлетт.
— Что же тогда?
— Акроним…
— Акроним? И как он расшифровывается?
Виктору показалось, что Скарлетт его дурачит. Он хотел получить ответ, сбив ее с толку, но, кажется, она успела взять себя в руки и теперь вряд ли ответит.
— Иер-Он-Им, — тем не менее сказала она по слогам, видимо, поддавшись любопытству: интересно, к чему может привести этот разговор? — Что значит: Иерарх Оного Имени.
— Иерарх? Что это такое?
— Вот именно — «что», — кивнула Скарлетт. — Это не человек. Иероним из рода тех, кто живет под холмами.
— «Тех, кто живет под холмами»? — не понял Виктор.
— Ну же, дорогой, я ведь говорю о фейри или, если угодно, эльфах. Ты разве не слышал о них?
— Слышал, — ошарашенно проговорил Виктор. — Но встречал только гоблинов. Вернее, одного. Его зовут Иарран Ри и…
— Железный Король? — приподняла бровь Скарлетт. — Но ведь он не гоблин…
Виктор выпучил глаза.
— Как это? Он точно гоблин — я уверен!
— О, дорогой, я надеюсь, один из самых грозных королей фейри никогда не узнает, что ты называл его… фу, как грубо… гоблином…
Виктору вдруг вспомнилось, как Иарран Ри отреагировал, когда Кристина назвала его гоблином, и все же сейчас Ирландец его совершенно не заботил.
— Вы говорили об Иерониме, — напомнил он. — Так что же он такое?
— Иеронимы — это те, кто олицетворяют
