В последнее время среди наших «высоколобых» распространился весьма стойкий антиамериканский уклон. Едва лишь заходит речь об Америке, как в их умозаключениях начинает приплясывать некий вызывающий «гоголек»: тут вам и рассуждения о страсти к мировому господству, тут вам и тезис бездушного прагматизма, которому Россия противопоставляет высокую духовность и склонность к состраданию. Словом, и с той и с другой стороны выстраивается частокол как бы непреодолимых стереотипов.
С этой точки зрения особый интерес представляет исследование, проведенное двумя гарвардскими учеными — Тимоти Колтоном и Майклом МакФолом. Под примечательным заголовком «Настоящие русские союзники Америки» их статья была напечатана в декабрьской книжке журнала Foreign Affairs.
Если Путин, пишут они, вдруг решит вернуться к обычаям холодной войны, он пойдет против течения. Российское общественное мнение, в трагический час проявившее свои симпатии к Америке, возникает из более глубоких источников, чем стратегические заботы. Оно возникает из глубинной поддержки демократии. Недавние опросы показывают, что российский народ сегодня решительно поддерживает корневые демократические ценности. Невнимание к еще хрупкой российской демократии может привести к серьезным негативным последствиям. Пришло время удвоить усилия по поддержке демократии в стране нашего бывшего противника.
Это мнение прозвучит парадоксом для многих скептиков как в Америке, так и в России. Признаюсь, и мне сначала показалось, что авторы статьи принимают желаемое за действительность. Может быть, они не улавливают того, что российское понимание демократии отличается от гарвардского. Ведь и при Сталине народные массы, оставшиеся на воле, считали, что они живут в самой демократической стране.
Оказалось, однако, что свое заключение авторы построили на серьезном исследовании российских выборов, в ходе которого они опросили две тысячи людей по всей России. Данные опросов действительно отражают глубинные, или, как сейчас говорят, «системные» изменения в российском сознании. Несмотря на заверения властей, только 20 процентов опрошенных считают, что у нас уже достигнута полная демократия. В то же время 60 процентов респондентов заявляют, что демократия — это самая подходящая для России формула власти. Русские не хотят авторитарного правителя, а выступают за баланс власти между президентом и парламентом. Это дает основание думать, пишут профессора, что «нутряное понимание» (gut knowledge) демократической теории и практики у них гораздо глубже, чем большинство западных людей могли бы предположить.
Появление такой статьи имеет большое значение. Впервые на страницах важнейшего политического журнала появился портрет российского этноса без стереотипной маски. Пора уж нам всем прекратить занудный идеологический и «технологический» маскарад.
Россия всегда отличалась своим умением упускать исторические возможности. Сейчас, однако, подошла пора, когда ни восточное лукавство, ни западное высокомерие не сработают. Размежевание и воссоединение будут проходить не по прежним, «маскарадным», а по новым, глубинным параметрам. В предновогодние дни хочется думать, что теперь, после всего, что произошло, нас никто уже заново не обманет.
25 декабря 2001
Золото второй свежести
Об одной олимпийской победе и Олимпиаде вообще
Безобразная мыльная опера в области парного катания начала разыгрываться, как мне кажется, задолго до того, как судьи объявили свои баллы. За несколько дней до этого на телевидении стала появляться канадская пара с неизменным рефреном, что именно им предстоит положить конец сорокалетнему господству русских в этом виде изящного спорта. Всем уже запомнилась эта чета: долговязый, как ему и полагается быть, простоватый квебекец и широкоплечая приземистая дамочка с остренькими зубками и поблескивающими глазками; мисс Сэйл, или, может быть, по-французски Сале, в обоих случаях не очень-то благозвучно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Однажды рассказали кое-что об их российских соперниках, которые, между прочим, оказались победителями двух мировых чемпионатов. Тогда я услышал, что Елена Бережная в недалеком прошлом перенесла очень тяжелую спортивную травму, последующую тяжелую операцию, но потом все-таки оправилась, нашла нового партнера, Антона Сихарулидзе, и смогла уже дважды стать чемпионкой мира. За день до произвольной программы произошло страннейшее событие. На разминке столкнулись русские и канадцы. Джемми Сале упала, но героически взяла себя в руки и продолжила тренировку — так торопливо рассказывали спортивные корреспонденты. Вдруг промелькнуло несколько кадров этого злополучного происшествия, и мне показалось, что журналисты недооценили героизм мускулистой крошки.
На экране было отчетливо видно, как Сале вдруг ни с того ни с сего оставила своего партнера и поехала прямо на медленно прокатывающихся мимо Елену и Антона. Трудно себе представить, что там на самом деле произошло, однако совсем не трудно представить, в каком психологическом шоке оказалась бы Елена, окажись она распростертой на льду. К счастью, Джемми столкнулась не с ней, а с могучим Антоном. Разглядеть повнимательнее эту сцену не удалось, потому что ни разу после Эн-би-си не показала повтора этих драматических кадров.
Зато потом без конца давали повторы двух небольших ошибок Антона во время финального тура, как бы доказывающих справедливость присуждения канадцам второй пары золотых медалей. Мелькают кадры рыдающей Джемми, которая при всем своем интересе к золоту вдруг оказалась с серебром.
Потом кадры сияющей Джемми, когда золотая справедливость восторжествовала. Ведущая одной из воскресных программ говорит, что русским будет разрешено оставить при себе полученные ими золотые медали; вот такое проявлено благородство. Пресса ликует: ее массированная атака на Олимпийский комитет дала желаемые результаты.
Что же происходило? Не напоминало ли это выворачивания рук? И ног в данном случае. Канадцы на этом турнире катались не ради спорта, а ради золота, старались не делать резких движений, получалось скучно. Наша пара была гораздо спортивнее и артистичнее, хоть и сделала несколько мелких ошибок. Как зрителю мне, признаться, больше всего понравились не они, а молодая американская пара, однако кроме зрителей эти катания смотрят профессионалы, и вот именно над ними, над профессионалами фигурного катания, и было совершено насилие при помощи прессы.
И уже до конца ютских Олимпийских игр в атмосфере после этого плачевного эпизода появилась истерическая струя. Она возникла, как мне кажется, неслучайно. Американцы — любители раздувать какой-нибудь злободневный феномен до гомерических, а порой и гротескных масштабов. Так получилось и с бурным подъемом патриотизма после 11 сентября. Он начался не по заказу и не по приказу. Вся страна, почти без исключения, подняла Old Glory, то есть звездно-полосатый флаг, и именно этим, а потом уже авианосцами, демократия нанесла сокрушительный удар по заговору живодеров.
Однако Олимпийские игры вообще, как мне кажется, не место для чрезмерного патриотизма. Это праздник всей человеческой расы, стоит ли во время этого праздника сводить старые счеты, вспоминать времена, когда спорт был оружием дремучей идеологической грызни.
В этой связи мне кажется довольно бестактным тот факт, что честь зажечь олимпийский огонь была предоставлена постаревшим игрокам американской хоккейной команды, которая в 1980 году одолела «несокрушимую и легендарную» «ледовую дружину» СССР. В то время, помню, мы болели за американских мальчиков-любителей, и в этом выражался протест против тоталитарного спорта. Сейчас я почувствовал какое-то неудобство, как будто издалека донеслась отвратительная песня тех времен: «Мы хотим всем рекордам наши звонкие дать имена». Только теперь эта песня шла с другой стороны.
Вот еще несколько примеров активности здешней, как принято считать, независимой и сбалансированной прессы во время прошедшей Олимпиады. После соревнования фигуристов-мужчин в одиночном разряде, в котором два первых места заняли русские Ягудин и Плющенко, газета «Вашингтон пост» вышла с большим портретом фигуриста на первой полосе. Это был не Ягудин и не Плющенко, а американец Гёбл, занявший третье место. Желая увидеть портрет победителя, я вытащил спортивную секцию и там увидел еще больший портрет Гёбла. Ягудина газета так и не запечатлела.
