Он выбрался из-под простыни и проковылял в медицинский кабинет, где обработал рану, сделал себе укол антибиотика и проглотил несколько болеутоляющих таблеток. Ему захотелось выйти на крыльцо и полюбоваться восходом солнца, но он вовремя вспомнил, что не одет. Он и так уже успел шокировать население Тиндли. Нет сомнений, что известия о событиях вчерашнего вечера уже несутся по городу со скоростью скаковых лошадей.
Ну и ничего страшного. По крайней мере все закончилось хорошо. Эмма вновь дома, в постели Джейсона, а Рэтчитт… Стоит надеяться, что он исчез. Навсегда.
Джейсон с трудом поднялся по лестнице и буквально столкнулся с Эммой, выбежавшей из спальни в костюме Евы.
— Ой, Джейсон, вот ты где! — воскликнула она. — Я проснулась, а тебя нет. Я испугалась. Ты зачем спустился? Может быть, хочешь чаю? Или позавтракать?
Она смешалась и покраснела. Джейсону всегда нравилось, когда она краснела.
— Пойдем обратно, — предложил он и взял Эмму под руку.
Только бы болеутоляющее быстро подействовало…
Вспыхнувшие глаза Эммы выдали, что его идея не вызывает у нее отвращения. Однако она слабо попыталась возразить:
— А как же твоя рука?..
Он криво усмехнулся.
— Ночью тебя моя рука не очень заботила.
Она вспыхнула еще сильнее.
— Джейсон, это было… невероятно. Но я знала, что так оно и будет.
Он удивленно вскинул брови.
— Знала? Откуда?
— Ох, Джейсон… — Она положила ладони ему на грудь, приподнялась на цыпочки и легко поцеловала его в губы. — Помнишь, ты когда-то говорил, что секс может и не сопровождаться любовью?
Он внутренне напрягся.
— Но тогда же ты добавил, что любовь усиливает ощущения.
Он смотрел на нее сверху вниз, и в его сердце зашевелилось некое чудовище, именуемое надеждой.
— Эмма, что ты хочешь этим сказать?
— Что я люблю тебя, Джейсон.
Он сглотнул слюну. И еще раз.
— Ты… ты такого не сказала бы, если бы это было неправдой?
— Нет, дорогой. Даже если прожила бы миллион лет.
Боже…
Но его спасли ее губы, ее ласковые, любящие губы. Они вызволили его из пучины полного смятения и увлекли туда, где тела мужчины и женщины сливаются воедино и сердца бьются в унисон, где не существует ничего, кроме любви и отчаянной потребности друг в друге. Они оказались в постели, чтобы дать волю своей любви, той потребности, что существует в мире со времен Эдема. А потом они долго лежали, сжимая друг друга в объятиях и отдаваясь любовной истоме.
Джейсон не чувствовал боли. Он испытывал ишь сладчайшее из наслаждений. С ним случилось чудо. Эмма любит его. И теперь все будет хорошо.
— Эмма, когда ты почувствовала, что любишь меня?
И услышал поразивший его ответ:
— После встречи с Аделью, но окончательно уверилась в этом вчера вечером. Джейсон, твое признание потрясло меня. Я не могла поверить. Если быть до конца честной, я не думала, что у нас есть будущее. Наши отношения казались мне какими-то нереальными.
— Нереальными? В каком смысле?
— Джейсон, разве ты не знаешь, каким представляешься со стороны? И как такой человек, как ты, мог бы смотреть на бедную провинциальную девочку? Когда ты в первый раз пришел к тете Айви, я только взглянула на тебя и… ахнула.
Джейсон был потрясен.
— Но ты даже не смотрела на меня!
— О, что ты! Я смотрела. Украдкой. А потом думала о тебе. Но не как о живом человеке. Ты был для меня кем-то вроде кинозвезды. О тебе приятно было грезить. Как-то раз я поняла, что жду твоих посещений, чтобы только снова взглянуть на тебя. Я недоумевала, что заставило тебя поселиться в нашем убогом городке. Тебя — модно одетого, элегантного, образованного. Я старалась представить себе женщину, которая стала бы твоей женой. Вот почему я была так поражена, когда ты сделал мне предложение. Я никак не соответствовала типу твоей будущей жены, который создала в воображении. Вот Адель — другое дело. Она идеально вписывалась в этот образ. Боже мой, какими ужасными были те два дня, что ты провел в Сиднее! Не знаю, как мне удалось пережить этот ад. Я очень хотела, чтобы ты меня любил, скучала по тебе. И вдруг в моей жалкой лавке появляется эта шикарная женщина и заявляет, что ты ни за что не станешь хранить верность такой маленькой дурочке, как я, и что ты провел эти дни в ее постели. Когда она ушла, мне хотелось крушить все, что попадись под руку. Меня пожирала ревность, я не мог трезво оценить ее слова. Она много чего наговорила, но важным для меня было только то, что ты занимался любовью с ней, не со мной. Я только плакала, плакала, плакала… И тогда стало ясно, что я прикипела к тебе очень сильно, сама не отдавая себе в том отчета.
Джейсон признался себе, что и сам испытывал такие же чувства.
— Поверь, со мной было то же самое, — горячо заговорил он. — Меня охватил непередаваемый ужас, когда я узнал, что Адель побывала у тебя. Уже тогда я должен был догадаться, что люблю тебя. А мои глаза открылись только в день нашей свадьбы, когда я увидел, как ты идешь к алтарю. Честно скажу, я тогда обезумел.
Эмма покачала головой.
— Наверное, и я в тот день испытала бы то же самое, если бы до смерти не боялась, что Дин встанет меня на пути. Только когда мы уехали из Тиндли, почувствовала себя свободной и счастливой с тобой. Да, Джейсон, я была счастлива. Даже при том, что не догадывалась о своей любви к тебе.
— Ты имеешь в виду секс?
— Да. Наверное, это нехорошо с моей стороны…
— Ничего подобного. Это же в человеческой природе. Ты — зрелая женщина, Эмма, ты была готова к полноценной любви. Я родился под счастливой звездой, потому что мне довелось вовремя встретить тебя и войти в твою жизнь.
— А я рада, что дождалась тебя. Я очень рада, что у меня ничего не было с Дином. Я люблю тебя гораздо больше, чем любила его.
Сердце перевернулось в груди Джейсона.
— Мне стыдно за себя, Эмма. За то, как я вел себя с тобой последние две недели. Единственное мое оправдание (извини за громкие слова) — сумасшедшая ревность и неуверенность в себе.
— Джейсон, тебе больше не придется ревновать к Дину. Я презираю его. И очень хорошо знаю, что все его уверения были ложью, в том числе и то, что он вчера говорил о тебе. Хотя я ожидала от него чего-то в подобном роде.
— Но я-то считал, что он полностью вскружил тебе голову! Я видел, как ты смотришь на него, как он тебя гипнотизирует.
— Нет, Джейсон, это не гипноз. Это потрясение. Слишком много всего случилось за самое короткое время. Я была в полной растерянности. И в голове у меня начало проясняться только в ту минуту, когда ты вышел. Даже тогда я еще не была уверена в твоей любви. Я боялась, что ты, возможно, хочешь меня вернуть пустыми словами. Но я начала сознавать, что все, что ты говорил о Дине, было правдой. Он вел себя совсем не как мужчина, который любит. И его поведение после твоего ухода вовсе не расположило меня к нему. Он чересчур самоуверен и зашел слишком далеко. Когда он начал меня щупать и распространяться о своей любви, я почувствовала, что его клятвы мне противны.
