приключениях в горных пещерах и о возможных результатах затеваемого поиска.
Размышляя, я вспомнил только что состоявшийся разговор с хозяйкой дома. Речь шла о Клитеро, однако ничего нового мне почерпнуть не удалось – в основном все то, что я уже слышал от нее и от Инглфилда. Я попросил показать вещи Клитеро. Его пожитки хранились в прямоугольном сундуке, который он сам смастерил, очень прочном и прекрасно отшлифованном. Мисс Инглфилд упомянула, что просила брата открыть сундук и проверить, что в нем. Инглфилд отказался. Возможно, Клитеро не виновен ни в каком преступлении и ни перед кем не несет ответственности, а следовательно, вполне вероятно, что он вернется и потребует назад свое имущество. Там нет ничего такого, в чем посторонние люди вправе были бы копаться. Очевидно, что-то из содержимого сундука могло бы пролить свет на прошлое и настоящее Клитеро, но вряд ли достойно удовлетворять любопытство подобным способом. Если Клитеро и счел возможным что-то скрыть, с нашей стороны было бы преступно нарушить его тайну.
Миссис Инглфилд сочла эти доводы вздорными, и брат позволил ей попробовать, не подойдет ли к сундуку какой-то из их ключей. Но ни замка, ни замочной скважины она не обнаружила. Крышка прилегала плотно, как ее открыть, никто не знал. Пришлось оставить эту затею. И сундук с тех пор находился в комнате, которую теперь занимал я.
Вспомнив о нем, я решил, что надо воспользоваться случаем, чтобы осмотреть его. Сундук стоял в углу и сразу обращал на себя внимание необычностью формы. Когда я его поднял, он мне не показался тяжелым. Это был замечательно сработанный шестигранник, точнее, почти правильный куб. Каким образом подогнаны друг к другу его грани, я не понял, поскольку нигде не увидел ни шипов, ни гнезд, ни петель, ни гвоздей.
Все стороны походили одна на другую. Которая из них крышка, невозможно было определить.
За время, что Клитеро служил у Инглфилдов, его мастерство не раз вызывало восхищение. Вот и этот сундук он изготовил своими руками. Пока я осматривал его, желание увидеть, что находится внутри, становилось все сильнее.
Конечно, без Инглфилдов не следовало этого делать. Возможно, любопытство мое еще более абсурдно, а удовлетворение от потакания ему более греховно, чем у хозяев дома. Ведь я знаю историю прошлой жизни Клитеро, знаю, что с ним происходит сейчас. Не проявив должного уважения к его собственности, я не извлек бы из этого никакой пользы, не разрешил бы ни одной загадки. Как я буду смотреть в глаза Клитеро, если он вернется за своим добром, как оправдаюсь перед Инглфилдом, нарушив то, что всеми законами общества считается священным?
А если достичь желаемой цели, не прибегая к взлому? Ведь, хорошенько подумав, можно найти способ открыть сундук. Нужно просто понять, как поднять и опустить крышку. И тогда я смогу за несколько минут осмотреть вещи Клитеро, после чего верну все на прежние места.
Я не собирался ничего брать. Хотел лишь извлечь пользу для себя, не причинив ущерба другим. Содержимое сундука может пролить свет на поведение этого исключительного человека, чья исповедь не дала ответов на все вопросы. Да и должен ли я безоговорочно доверять его рассказу?
Вопреки свидетельству моих чувств, злоключения Клитеро представлялись мне в некоторой степени фантастическими и лишенными логики. У него могло быть множество причин утаить или извратить правду. Но, больше узнав о нем, я, возможно, открыл бы для себя Клитеро совсем с другой стороны, сумел бы постичь, что терзает его душу, и тогда нарушение общепринятых норм было бы оправдано благородством цели. Я страстно желал вернуть Клитеро к жизни, а для этого необходимо владеть правдивой информацией о его поступках – дабы убедиться, что он заслуживает сострадания, и избрать наилучшие средства для искоренения его заблуждений. А содержимое сундука могло помочь мне в этом.
Была и еще одна, хоть и не такая важная, причина, о которой я должен упомянуть. Вам известно, что у меня тоже есть склонность к технике и ремеслам. Я смастерил письменный стол и шифоньер – надежные, прочные, с потайными местами и секретными ящиками. Поэтому и на сундук Клитеро я смотрел отчасти глазами мастера, пытаясь понять, как он сделан. Мне очень хотелось изучить его и, если получится, открыть.
Глава XII
Я разглядывал сундук с предельным вниманием. Со всех сторон он выглядел одинаково крепким и гладким. Наверняка одна из граней служила крышкой. Судя по конструкции, крышка должна была открываться вручную и без усилий. Наверное, с помощью какого-то секретного механизма, найти который чрезвычайно сложно. Но если тщательно ощупать каждый сантиметр сундука со всех сторон, то может случайно и повезти.
Мне повезло. Когда я ощупывал один из углов, оттуда выдвинулся болт, и таким образом была приведена в действие пружина, благодаря чему крышка приподнялась на полдюйма. Вот уж действительно невероятная удача! Сто человек могли искать эту пружину и не найти. Никому бы и в голову не пришло, что механизм запускается нажатием в таком абсолютно для этого не пригодном месте.
Сгорая от нетерпения, я открыл сундук. Внутри он был поделен на многочисленные отсеки, однако ни в одном из них мне не удалось обнаружить ничего примечательного. Разнообразные причудливые инструменты и незаконченные поделки – вот и все, что я там увидел.
Обманутый в своих ожиданиях, я аккуратно положил вещи на место. Затем попытался закрыть сундук, но механизм, который приподнял крышку, опускать ее никак не хотел. Все мои старания были тщетны. Прилагая усилия, прямо пропорциональные сопротивлению механизма, я сломал пружину. Благодаря этому крышка закрылась, но мне не хватило изобретательности, чтобы вправить болт и восстановить крепление.
Судя по всему, Клитеро предусмотрел не только возможность досмотра его вещей, но и то, что сей неприглядный факт попробуют утаить. Меня охватило смятение. Я посягнул на чужую тайну в надежде, что в отсутствие свидетелей об этом никто не узнает. А теперь уже ничего не скрыть. Если Клитеро вернется когда-нибудь за своими вещами, мне не избежать его упреков, ибо он непременно заметит поломку. Инглфилд также осудит меня, тем более что сам он отказался пойти на этот неблаговидный поступок, и мои неправомочные, тайные действия будут выглядеть в его глазах вдвойне отвратительными.
Но теперь уже ничего нельзя исправить. Дабы подозрение не пало на невиновных, придется покаяться Инглфилду в моем проступке.
Тем временем все в доме погрузились в глубокий сон, и я поспешил к вязу, чтобы осуществить свой первоначальный план. Луна ослепительно сияла, однако я надеялся,
