– Не волнуйся, ее челюсть такая же крепкая, как и ее голова. Я ничего ей не сделал. Просто мне захотелось отдохнуть от нее некоторое время. Хафтер, потуже затягивай веревки, а не то она снова набросится на тебя. Заруби себе на носу – она не так проста, податлива, нежна и смиренна, как казалась.
Рорик взглянул на лежавшую на его руках женщину. Ее голова запрокинулась, белоснежная шея оголилась. В эти минуты девушка казалась абсолютно беззащитной, необычайно женственной и нежной. Рорик запретил себе поддаваться чувствам. Теперь он точно знал, на что она способна. Единственное, что в ней было нежного, – это белоснежная кожа. Эта женщина была нужна ему, чтобы поквитаться с ее братом. Вопрос был в том, как обезвредить ее на острове? Ему совсем не хотелось постоянно быть настороже. Что же придумать, чтобы не привязывать ее к кровати? Рорик был не в восторге от этой идеи. Он не мог видеть растертую в кровь кожу на ее запястьях, к тому же понимал, что стоило ему отлучиться с острова, как женщины – черт бы их побрал за их преданность ей, их врагу, – тут же нашли бы способ отвязать ее.
Пока они плыли к острову, ему в голову пришло несколько новых идей. Мирана лежала на дне барка.
Ее руки и ноги были связаны, левая нога Рорика покоилась на ее шее.
Наконец она очнулась.
– Убери ногу, – зло и тихо проговорила она. Но Рорик сразу услышал ее, несмотря на плеск волн о борт барка, на монотонный шум делающих мощный гребок весел, на гомон мужчин, на ветер и крики чаек над головой, потому что ее голос был решительным и злым. Это очень обрадовало его. Он ждал, что она заговорит, ждал с нетерпением. Он чувствовал себя победителем и знал, что она понимает это. Это привело его в хорошее расположение духа. На этот раз он поставил ногу так, чтобы она не смогла его укусить.
Он наклонился и тихо сказал:
– Если я сделаю это, клянешься, что не попытаешься выпрыгнуть за борт снова? Или столкнуть за борт меня?
– Я не пыталась выпрыгнуть за борт. Ты считаешь меня сумасшедшей? Я не хочу умирать…
– Ага, значит, ты признаешься в том, что хотела меня столкнуть. Я должен бьи это знать. Я не связал бы тебя, если бы был уверен, что ты не кинешься на меня снова. Ты вынудила меня связать тебя и бросить под ноги. Ну, скажем, под ногу, потому что моя вторая нога стоит на твоей шее. Мне кажется, тебе не слишком удобно. Ты выглядишь такой несчастной. Я понимаю, на дне много воды. Скоро она поднимется выше и попадет на лицо. Это будет настоящее мучение, не так ли? Соленая вода во рту… Ну, так ты клянешься лежать смирно, если я уберу ногу и развяжу тебя? Обойдемся без вспышек гнева?
Мирана кивнула. Он видел, что она не хотела этого делать, но, наверное, его нога слишком давила на шею, а руки и ноги онемели от веревок. К тому же вода на дне барка действительно прибывала и вскоре могла добраться до ее лица. Рорик понял, что победил.
Он убрал ногу. Какое-то мгновение Мирана не шевелилась. Рорик подумал, что она не может двигаться, и уже хотел помочь ей, но она раскачалась и села. Затем выжидательно уставилась на него, протянув вперед связанные руки. Он развязал веревки. Она потерла шею, потом запястья и, наконец, лодыжки.
– Я отплачу тебе за это, – не глядя на него, сказала она.
Рорик лишь улыбнулся, нисколько не огорчившись этому. Он бросил взгляд на Энтти. Хафтер обвязал ее веревкой за талию, а другой конец обвязал вокруг себя. Наверное, так же следовало поступить и ему. Теперь Мирана выглядела тихой. Скорее, даже подавленной. Она сидела понуро опустив голову, рассеянно глядя перед собой и отрешенно потирая запястья. Ее глаза были полны печали и безразличия ко всему. Внезапно для себя Рорик почувствовал, что это не нравится ему. Мирана замкнулась в себе. Рорик нахмурился.
Шел сильный дождь, когда барк наконец пристал к Ястребиному острову. Все успели промокнуть до нитки. Мирана молча плелась вслед за Энтти по тропинке, ведущей к дому. Дождь лил как из ведра. Невозможно было выйти из укрытия. Все сидели в доме, в том числе домашние животные и даже козы. В воздухе висел сизоватый дымок, от которого трудно было дышать. Это неудобство скрашивали вкусная еда и теплый медовый напиток. Женщины вели себя на редкость тихо, занимаясь обычными делами, дети, как всегда, шумно играли, болтали и спорили между собой. Керзог чуть не сошел с ума, облаивая незадачливого мальчишку, который побежал за брошенным кожаным мячом. Огромный пес никогда не уставал от игр, снова и снова подбрасывая мордой мяч. Раздавался монотонный гул вращающейся прялки, словом, все шло своим чередом.
Энтти присела рядом с Мираной, одетой точно в такое же платье, как у нее. Платья дала им старая Альна. Мужчины избегали разговаривать с ними. Женщины тоже, но не оттого, что сердились, просто они опасались гнева мужчин. Тем не менее Эрна принесла девушкам еду. Она держала деревянное блюдо на левой руке, поддерживая усохшей правой, чтобы оно не упало.
– Раки рассказал мне, что произошло, – очень тихо сказала она. – Я горжусь вами. Вы выдержали суровое испытание. – Сказав это, она повернулась и ушла, оставив Энтти и Мирану в недоумении.
Мирана предположила, что Рорик и мужчины приказали женщинам держаться от них подальше. Она заметила, как Амма подмигнула ей, затем взглянула на Энтти и широко улыбнулась. Теперь женщины знали, что Энтти лишь притворялась дурочкой все это время. Наверняка они снова подойдут к ним, когда кончится дождь и мужчины выйдут из дома. Миране хотелось извиниться перед старой Альной и Астой за то, что связала их. Однако женщины не казались обиженными. Что касалось Энтти, ее они теперь считали очень умной.
– Мне следовало убить его, – сказала Энтти, глядя, как Хафтер пьет из деревянной чашки мед и смеется над тем, что рассказывает ему Аскхольд. Она яростно воткнула иголку в шерстяную ткань.
– Если бы ты сделала это, – не глядя на нее, сказала Мирана, – мы не смогли бы усмирить Рорика. Он слишком сметлив и силен.
– Не так уж сметлив, – возразила Энтти. – Во всяком случае, не умнее Хафтера, который, по-моему, абсолютный болван. Ты считаешь Рорика близким к совершенству только потому, что он продолжает командовать тобой. Хотя ты права, если бы я убила Хафтера, вероятнее всего, твой Рорик убил бы меня. Ему не осталось бы выбора.
При этих словах Мирана удивленно посмотрела на нее.
– Неужели ты думаешь, что я считаю Рорика таким непревзойденным только потому, что он издевается надо мной? Ты, видно, перегрелась на солнышке, Энтти.
– На улице дождь, Мирана.
– Какая разница. И потом, что ты имеешь в виду, говоря, что у него не было выбора? Ему не нужно никакой особой причины. Он убил бы тебя только потому, что ему это нравится, он бы отомстил за смерть друга. Все мужчины такие. Они издеваются только потому, что это доставляет им удовольствие. Энтти покачала головой.
