За ней спокойно и чуть иронично наблюдали выразительные глаза Калиостро.
— Нет, нет, не понимаю, синьора! Вы приехали в Россию и извольте говорить по-русски!
— Я не есть это мочь! — в отчаянии закричала Лоренца. — Моя голова… ничт… не мочь это запимоинайт…
— Может! — спокойно сказал Калиостро. — Голова все может…
Камера отъехала, и теперь стала очевидна правильность этих слов: голова графа лежала на медном подносе, стоявшем на невысоком гостиничном столике.
— Русская речь не сложнее других, — продолжала голова, вращаясь на подносе, и вдруг, рванувшись, поднялась вверх и… обрела шею, туловище и ноги. — Маргадон, проверьте крепление зеркал… — Граф отделился от столика сел в кресло. — Стыдитесь, сударыня! Маргадон — совсем дикий человек — и то выучил…
— Пожалуйста! — Маргадон сделал легкий поклон и продекламировал: — «Учиться — всегда сгодится! Трудиться должна девица. Не плюй в колодец — пригодится»…
— Черт вас всех подрать! — огрызнулась Лоренца.
— Уже лучше! — одобрил Калиостро. — А говорите: не запомню. Теперь с самого начала…
Лоренца подошла к зеркалу, секунду смотрела с ненавистью на собственное отражение, потом по складам произнесла:
— Здрав-стфуй-те!
— Мягче, — попросил Калиостро, — напевней… Он сузил зрачки, словно гипнотизируя ее, заставляя подчиниться собственной воле.
Лицо Лоренцы преобразилось. Появилась приветливая улыбка.
— Добрый вечер, дамы и господа! — произнесла она ангельским голоском. — Итак, мы начинаем…
Зазвучала музыка, в зеркалах вспыхнули огненные языки свечей. Поплыли титры фильма…
Над большим хрустальным бокалом, в котором пенилась и переливалась радужными красками красноватая жидкость, появились две руки. Левая сняла с правой золотой перстень с крупным изумрудом, бросила в бокал. Перстень опустился на дно… Вокруг него забурлила, запенилась жидкость, образуя целое облачко из пляшущих пузырьков, в котором перстень вдруг растворился без остатка…
Кто-то ахнул, на него зашикали. Наступила тишина. И в этой тишине четко и властно стал звучать мужской голос:
— Я, Джузеппе Калиостро, магистр и верховный иерарх сущего, взываю к силам бесплотным, к великим таинствам огня, воды и камня, для коих мир наш есть лишь игралище теней. Я отдаюсь их власти и заклинаю перенесть мою бестелесную субстанцию из времени нынешнего в грядущее, дабы узрел я лики потомков, живущих много лет тому вперед…
Словно в подтверждение этих слов из облака дыма возникло лицо графа Калиостро.
— О, я вижу вас, населяющих грядущее бытие! — воскликнул Калиостро и приветливо улыбнулся. — Вас, наделенных мудростью и познаниями, обретших память прожитых веков, хочу вопрошать я о судьбах людей, собравшихся в Санкт-Петербурге, сего числа одна тысяча семьсот восьмидесятого года…
Несколько знатных особ обоего пола сидели вокруг стола и с затаенным дыханием следили за манипуляциями прославленного магистра. Тускло горели свечи. Тлели сандаловые палочки, распространяя оранжевый дым и благовоние. Калиостро стоял над огромным бокалом и напряженно вглядывался в красноватую жидкость, которая бурлила под действием тайных сил… У ног магистра на полу, скрестив по-турецки ноги, сидела Лоренца.
— Я вопрошаю вас… — повторил Калиостро. — Вопрошаю!.. Бокал качнулся и сделал несколько едва заметных перемещений по инкрустированной поверхности стола.
Снова кто-то восхищенно охнул.
Сморщенная старушенция в белоснежном парике и многочисленных украшениях, облепляющих ее морщинистую шею, вдруг сорвала с мочки уха изумрудную подвеску и, протянув ее Калиостро, прошептала:
— Спроси, граф, у судьбы! Спроси! Долго ль мне носить еще это осталось?!
Лоренца проворно вскочила, положила подвеску на ладонь и передала Калиостро. Тот равнодушным движением швырнул ее в бокал. Всплеск жидкости отозвался высоким музыкальным аккордом. Камни опустились на дно и… исчезли, смешавшись с облачком пузырьков.
Калиостро, не мигая, уставился на поверхность розоватой жидкости. На ней, как на экране, стали возникать отдельные светящиеся точки, которые понемногу собрались в единую римскую цифру XIX…
— Девятнадцать! — воскликнул кто-то.
И тут же кто-то прошептал:
— А как понять сие?
— Век грядущий, — нараспев произнес Калиостро. — Век девятнадцатый успокоит вас, сударыня.
Лицо старушки озарилось неподдельным восторгом:
— Ну, батюшка, утешил! Я-то помирать собралась, а мне вона сколько еще на роду написано. — Она засуетилась, лихорадочно сорвала вторую подвеску. — Спроси, милый, спроси… Может, замуж еще сходить напоследок?
Собравшиеся зашумели. Руки начали лихорадочно снимать с пальцев кольца, браслеты… Все это потянулось к Калиостро и его ассистентке.
— Спросите, граф… И про нас спросите!
— Мне сколько жить, граф?
— Имение продавать аль нет?
— Да погодите вы… с ерундой! — громыхнул какой-то генерал и, сорвав алмазный знак с груди, швырнул его Калиостро. — Про турок спроси! С турками война когда кончится?
Калиостро обвел всех невидящим взором, сделал шаг назад и… исчез в дыму…
Наступавшие на него гости вскрикнули и отпрянули назад.
— Переместился, — ахнула старушка и перекрестилась. — Как есть начисто!
— Я здесь! — неожиданно сказала Лоренца абсолютно мужским голосом. — Вопрошайте! Вопрошайте!
Она проворно вскочила, достала из-под себя серебряный поднос и протянула его гостям.
На поднос полетели драгоценности…
К особняку подъехала карета. Из нее вышли офицер и двое солдат.
Через секунду офицер уже стоял в нижнем вестибюле. Его встречал дворецкий.
— Доложи! — сухо сказал офицер. — От светлейшего князя Потемкина. Срочно!
На лестнице показалась хозяйка дома. Офицер отдал честь:
— Имею предписание задержать господина Калиостро и препроводить его в крепость для дачи объяснений!
— Это невозможно! — сказала хозяйка. — Граф в настоящий момент отсутствует.
— Велено живого или мертвого! — сухо объявил офицер.
— Но его и вправду нет! — сказала хозяйка. — Он… как бы это выразиться… Дематериализовался…
— Ах, каналья! — выругался офицер и решительно направился вверх по лестнице.
— Вы не смеете! — Хозяйка встала у него на пути. — Он в грядущем!
— Достанем из грядущего! — твердо ответил офицер. — Не впервой.
Весь этот разговор Калиостро слушал, стоя за портьерой.
Едва офицер, сопровождаемый возмущенной хозяйкой, скрылся наверху, Калиостро проскользнул по лестнице, открыл дверь в лакейскую.
Здесь шла карточная игра. Несколько лакеев сгрудились вокруг столика, сидя за которым метал банк слуга Калиостро, Маргадон. Свою игру он сопровождал приговорками и шутливыми замечаниями в адрес партнеров.
— Маргадон! — тихо сказал Калиостро. — Атанде!
— Слушаюсь! — откликнулся тот, после чего моментально выложил четыре туза и сгреб банк. — Все, братцы! Конец — всему делу молодец!
— Погодь! Погодь, любезнейший, — заволновались лакеи. — Откеда тузы? Тузы ушли!
— Тузы не уходят, — насмешливо произнес Маргадон. — Тузы удаляются.
Он швырнул колоду легким веером, и она, к общему изумлению, оказалась состоящей из одних тузов.
Калиостро усмехнулся и тихо дунул. Все свечи в лакейской в момент погасли.
Через мгновение Калиостро и Маргадон уже выбежали во двор к стоявшей карете. На козлах сидел Жакоб. Вид у него был достаточно аристократический: цилиндр, фрак, пенсне… В зубах он держал толстую сигару.
— Жакоб, гони! В гостиницу! Живо! — крикнул Калиостро, влезая вместе с Маргадоном в карету.
— Я вас понял, сэр! — невозмутимо произнес Жакоб. Сунул недокуренную сигару в карман, поправил пенсне и вдруг лихо, по-разбойничьи присвистнув, заорал: — Но!! Залетные!!!
Карета стремительно рванулась со двора, обдав пылью офицера и солдат, выбежавших из подъезда…
* * *
Карета неслась по сумеречным улицам Санкт-Петербурга.
Лицо Калиостро было спокойно, взгляд чуть отрешенный, задумчивый. Равнодушным движением он извлек из кармана горсть драгоценных перстней, протянул слуге.
Маргадон привычно ссыпал их, не считая, в деревянную шкатулку.
— Что у нас еще на сегодня? — спросил Калиостро. Маргадон достал записную книжечку, надел очки, стал зачитывать:
— «Визит к генералу Бибикову, беседа о магнетизме…» Калиостро поморщился: мол, пустое дело. Маргадон вычеркнул грифелем запись, продолжал:
— «Визит к камер-фрейлине Головиной с целью омоложения оной и превращения в девицу…»
Калиостро глянул на карманные часы:
— Не поспеваем!
Маргадон вычеркнул камер-фрейлину.
— У Волконских. «Варение золота из ртути…»
