— Планета Вохаи, — сказал Фетт, гадая про себя, зачем он добровольно сообщил место назначения. Присутствие этой девчонки заставляло его утрачивать бдительность, что до сих пор не удавалось добиться никому. Он сделал усилие, чтобы собраться и вновь стать самим собой, тем, кого не волнует ничего, что его не касается. – Сядь впереди, чтобы я мог тебя видеть.
Он разблокировал замок на люке, ведущем к кормовым отсекам, и активировал субсветовые двигатели «Раба 1». Мирта пристегнулась к креслу второго пилота как раз тогда, когда корабль оторвался от земли, ускорение ударило ее словно кулак.
Фетт сбавил скорость.
— Я не заморачиваюсь с использованием гравикомпенсаторов при взлете.
«Зачем я это сказал?»
За годы Фетт отработал стиль, которого он придерживался в отношении пустых разговоров. Его пассажиры никогда не поднимались на борт добровольно. Никто не хотел быть пойманным. И работало это так: они начинали жаловаться, он заставлял их заткнуться, иногда резким словом, а иногда и тупым предметом.
Мирта не жаловалась. Но Фетт все равно почувствовал импульсивное желание оборвать ее.
Она уставилась вперед сквозь обзорный иллюминатор. – Я не платила за билет, так что не жалуюсь.
Ответить на это было нечего. Фетт вывел «Раба 1» в космос на ручном управлении, просто, чтобы удостовериться, что он до сих пор способен пилотировать корабль без помощи компьютера. «Пока порядок». Болезнь все еще проявлялась только в виде боли, но не слабости. «Раб 1» удалился от планеты: Рунадан под ними уменьшился до размеров ржаво–красной монеты, и передний иллюминатор заполнила пустота, испещренная точками звезд. Затем Фетт рискнул утратить свое главное психологическое средство для сохранения отчужденности: он снял шлем. Он ждал от Мирты какой–то реакции; однако она лишь бросила на него короткий взгляд и снова отвернулась, явно больше интересуясь ковром звезд впереди.
— Ты ведь клон, так? – спросила она, наконец.
«А она сразу переходит к делу».
— А что, есть проблемы?
— Нет. Просто я как–то встречала клона.
— Айлин тоже. Она его убила.
— Только потому, что она приняла его за тебя.
«Не хочу болтать попусту». Фетт замолчал.
Мирта упорствовала. – Но этот клон сказал, что сражался при Геонозисе.
— Нереально.
— Почему?
— Те клоны были созданы так, чтобы быстрей взрослеть, — Фетт быстро подсчитал в уме, умножив возраст на два. – Сейчас он должен был быть немощным стосорокалетним стариком.
— Он вполне неплохо себя чувствовал.
Клоны для армии Республики были созданы так, чтобы стать взрослыми за десять стандартных лет, и дальше они старели вдвое быстрее, чем обычный человек, или даже еще скорее. Фетт вспомнил, как жалел их, когда был подростком, но отец сказал ему, что он должен гордиться, поскольку они были отличными воинами. Иногда он даже вспоминал, что они были его братьями. Когда бы он ни встречал выполнявшего поручение Вейдера штурмовика, он всегда гадал, не скрывается ли за белым лицевым щитком шлема один из тех, в ком есть гены его отца – его гены. Но никогда не спрашивал.
— Когда ты его встречала? – спросил Фетт, стараясь не показать свою заинтересованность.
— В прошлом году. Я оказалась на его пути, когда он выполнял работу.
— Охотился за кем–то?
«Где? Не подгоняй ее».
— Да.
— Стосорокалетний клон?
Мирта некоторое время невозмутимо изучала его лицо. – Он был очень похож на тебя, если не считать шрамы.
— Он должен быть таким старым, что едва мог бы ходить.
— О, он вполне мог передвигаться. И держать оружие. Здоровенный страшный парень со сделанным по заказу верпинским ружьем и таким длинным и тонким трехгранным кинжалом.
Ни один из клонов Великой армии Республики не мог остаться в живых, разве что бросив службу. Вся их жизнь состояла из сражений: как бы они смогли выжить сами по себе? Но клоны были мужчинами и во время войны они были разбросаны по всей галактике, поэтому от некоторых из них неизбежно должны были родиться дети. Видимо упомянутый Миртой клон был один из них. Фетт был почти рад узнать, что линия крови клонов не была уничтожена полностью, хотя не понимал причину подобного отношения.
— Ты уверена?
— Ага. Он сказал, что его клановое имя было Скирата.
«Скирата».
Фетт резко повернул голову, тут же осознав, что слишком демонстрирует свою заинтересованность. Но он знал это имя. Еще на Камино, за годы до начала войны с Сепаратистами, у его отца был друг, которого звали Скирата: невысокий, резкий мужчина, который с фанатическим рвением тренировал клонов–коммандос и, по словам отца, был самым нечестным бойцом, которого он когда–либо знал. Похоже, что отцу это в нем нравилось.
— Что еще он сказал?
— Что он и некоторые его братья покинули армию после того, как Палпатин пришел к власти. Он был не очень разговорчивым. Вы точно родственники.
Это вызвало у Фетта еще больший интерес.
Ни один клон из лабораторий Камино не мог прожить настолько долго – за исключением тех, кто, как и он, не имел генетических изменений.
Или… тех, чей ускоренный процесс старения мог быть остановлен. Только Ко Саи обладала достаточными знаниями, чтобы это проделать.
— Мне интересно, — заявил Фетт.
— Почему?
Ему редко требовалось лгать, но сейчас он солгал.
— Они ведь и мои братья тоже, верно? – а в следующий момент Фетт уже не был уверен, что это действительно ложь. Он всегда был один, именно так, как ему нравилось, а сейчас его внезапно заинтересовало, каково жить по–другому.
Мирта откинулась на спинку сиденья и посмотрела на верхнюю переборку. «Сердце огня» висело у нее на шее, и Фетта озадачило это странное для охотника за головами отношение к найденному предмету. Разумеется, Мирта была всего лишь молодой девушкой, а девушки любят побрякушки, но она не походила на любительницу драгоценностей.
— Он был похож на тебя, более–менее, — наконец, сказала она. При этом Мирта перебирала в руке ожерелье, словно четки. – На нем была полная броня мандо. Светло–серая. И бледно–серые перчатки, сделанные из странной кожи, – она положила обе руки на колени, ладонями вниз, и раздвинув пальцы, как будто представляя на своих руках, — очень чистые перчатки.
Фетт подумал о сером цвете, и все его мысли занял образ длинной серебристо–серой шеи и изящной желтоглазой головы Таун Ве. Образ был настолько четким, что походил на изображение на дисплее его шлема, словно она стояла прямо перед ним, и в то же время – далеко отсюда.
Если Мирта не рассказывала ему сказку про белого банту, кто–то все же смог добраться до информации Ко Саи. И воспользоваться ей.
Но, возможно, она знала больше, чем он предполагал. Отец научил Фетта остерегаться ловушек. А то, что он услышал, было настолько близко к тому, что он хотел услышать, что это заставляло вибрировать все нервы подозрительности в его теле, а таким у него был каждый нерв.
«Если эти клоны выжили, почему я не слышал о них раньше? Если девчонка пытается меня во что–то втянуть, ей придется многому научиться».
Даже Айлин однажды пыталась его убить. Фетт бросил на Мирту быстрый взгляд искоса.
— Фьерфек, когда ты так делаешь, выглядишь совсем как он, — он выглядела явно взволнованной. – Когда ты вот так наклоняешь голову.
Кто бы ни был этот человек в серых перчатках, он, похоже, умел произвести впечатление, или она была великой актрисой. Мирта крепко обхватила «сердце огня», словно пытаясь его защитить.
Когда Фетту потребовался сон, он решил удостовериться, что девчонка надежно закрыта в кормовой части корабля. Похоже, она до сих пор считала, что товаром, который она может ему продать, было местонахождение Айлин; возможно, она не поняла, что теперь у нее было две вещи, которые он хотел бы получить: и это была, во–первых, информация о его мертвой жене, а во–вторых – что было практически невозможным, но игнорировать этот факт он не мог – сведения о его живых братьях.
Если бы она знала, возможно, она бы потребовала плату за эту информацию.
Однако у Мирты было ожерелье. Странно, но сейчас оно было единственным, что Фетт мог вспомнить о Синтас Вел.
Внезапно ему стало ее не хватать, хотя Фетт знал, что он не имел права думать о ней.
Зал Сената 513, Сенатский Комплекс, Корускант: 8:35 утра
Адмирал Пеллеон подал в отставку с должности главнокомандующего Сил Обороны Галактического Альянса в 8 часов утра: слегка поздновато, чтобы это событие вошло в сводку утренних новостей, но все же достаточно рано для того, чтобы прервать на несколько секунд транслирование программы пикового времени. В частной беседе адмирал энергично возражал против полномочий, предоставленных Гвардии Галактического Альянса, но публично не сказал ничего. Он был старым человеком. Никто за пределами кабинета Омаса – а возможно, и в армии – не увидел ничего необычного в том, что Пеллеон уступил свой пост более молодому.
