— Не надо со мной идти, я же просила уже. У соседей есть уши, глаза и, кажется, в двойном размере. Я сама в состоянии дойти.
— Перестань параноить. Я тебя просто провожу.
Знала же, что просто не проводит, но в очередной раз повелась на глупую провокацию. Волков и не думал останавливаться на провести до двери, бесцеремонно зашел внутрь вместе со мной, на ходу снимая обувь.
— Не провожай, я помню, где ванная. Будь добра, поставь чайничек и сделай мне кофе.
Единственное на что меня хватило, кроме злости на его явную бесцеремонность, так это налить ему сок и сесть за стол.
— Кофе не пахнет.
— Я налила вам сок. Не хочу показаться грубой, но у меня много дел.
— Светка, ну не будь букой. Сделай мне кофе.
— Вам сока что ли не хватает?
— Хватает, но он не совсем в моем вкусе, — отпивая глоток, с усмешкой выдает Волков. — Кисловатый, а я люблю сладкое.
Смотрю на его лицо и не понимаю, как так могло случиться за какую-то неделю. Я бы могла сказать, что его ухмылка меня раздражает, как собственно и его явные намеки. Но беда в том, что сейчас раздражает меня не он, а я сама, потому что прекрасно осознаю, что сколько бы я себя ни убеждала в том, что Волков мне не приятен, это не так. Самое противное в этой ситуации, что вероятнее всего он прав, и где-то, вовсе не глубоко в душе, он мне нравится. Само это осознание неприятно давит на голову, как будто бабушка где-то рядом нашептывает с разных сторон «шлюха». Вопрос в том, далека ли она сейчас от правды. Разве нормальные девушки впустят в дом малознакомого наглого мужчину, совершенно не скрывающего своих намерений, и при этом будет испытывать к нему симпатию, не говоря уже о большем?
— Свет?
— Да? — выплываю из раздумий, как только слышу уже хорошо знакомый голос над ухом.
— На чем зависла?
— На кофе. В смысле я вспомнила, что кофе нет. Вот я и думала о каркаде.
— О каркаде?
— Да, — резко разворачиваюсь спиной к Волкову и начинаю искать чай. — Вспоминала где он лежит.
— Каркаде кислый.
— Добавим сахар. Будет сладкий, но с долей кислинки. Вкусно.
— Давай свой каркаде, — шепчет мне на ухо. — Раз вкусно.
— Отойдите от меня. И не трогайте.
— И не писай в мой горшок. Свет, ну бабки твоей тут нет, ты хоть когда-нибудь можешь расслабиться?
— Я расслаблена. А вот и каркаде.
Беру упаковку с чаем и включаю электрический чайник. Слышу позади себя шаги, и облегченно выдохнув, принимаюсь насыпать заварку. И все же я ненормальная, вместо того, чтобы выгнать его, я завариваю чай. Кому скажи- не поверят. Чокнутая. Вдох… выдох… Разворачиваюсь, чтобы поинтересоваться сколько ему нужно сахара, но на самом же деле хочу разбавить внезапно наступившую тишину, как вдруг натыкаюсь на Волкова. Я не успела уловить момент, когда именно он снова оказался вплотную ко мне. Он не издал ни единого звука, только факт остается фактом — содержимое его стакана оказалось на мне. И рубашка, и брюки залиты, как будто специально это сделал. И я бы так и сказала, если бы не увидела вполне себе искреннюю растерянность на его лице.
— Прости, Свет, я неспециально. Давай промокнем полотенцем.
— Не надо, я сама.
Обхожу его стороной и не оборачиваясь быстро иду в свою комнату. Захлопываю за собой дверь и принимаюсь снимать с себя промокшую блузку. Быстро надеваю серую футболку и тут же стягиваю с себя промокшие брюки. Тянусь к полке с домашней одеждой и беру первые попавшиеся спортивные штаны.
— А мне так больше нравится, — выхватывая у меня из рук штаны и кидая их на кровать, с улыбкой произносит мой не совсем желанный гость.
Шумно сглатываю, как только осознаю, что стою напротив ухмыляющегося Волкова в одной футболке почти нескрывающей нижнего белья. Меня как будто парализует током от этого осознания. И я стою, как вкопанная, наблюдая за тем, как он подносит руку к моим волосам.
— Я был не прав, Зайка, нормальное у тебя белье. Знаешь, в белом простом хлопке даже что-то есть. Так что я беру свои слова обратно, я готов сделать то, что давно хочется и без моего кружевного подарка, — ласково проводя тыльной стороной ладони по моей щеке шепчет мне на ухо Волков.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
А дальше все происходит так быстро, что я не успеваю толком среагировать, разве что получается немного прийти в себя. Обхватив меня за талию обеими руками, он рывком приподнимает меня и усаживает на комод, скидывая на пол им же подаренные баночки с кремами.
— Вы с ума сошли? — судорожно выдыхаю, как только все происходящее окончательно доходит до моего разума.
— Да, как только тебя увидел, тогда и крыша начала подтекать. Так что да, сошел с ума, — кивнув, соглашается он, и не давая времени на ответ, накрывает мои губы влажным поцелуем…..
Глава 28
Он целует медленно, но с напором, сметая весь мой здравый смысл куда подальше. Я же позволяю его языку делать все, что вздумается. И да, мне это нравится. Так нравится, что я закидываю руки ему на плечи и впервые касаюсь его сама и осознанно. Даже сквозь джемпер я ощущаю насколько он горячий. Или у меня паранойя, или у этого мужчины вместо крови огненная лава, судя по тому какой от него исходит жар. В какой-то момент я почувствовала себя безумно свободной, раскованной и… счастливой. Да, мне определенно хорошо, даже несмотря на то, что мне совершенно точно не хватает воздуха. А вот Волкову судя по всему всего хватает, он и не думает останавливаться. Напротив, углубляет поцелуй, хотя, казалось бы, это вообще невозможно. По моим ощущениям безумный танец наших языков длится вечно. Разве люди могут так долго целоваться без перерыва? Отрезвляющий вопрос, правда не он привел меня в чувства. И даже не руки Волкова, которые в один момент ловко развели мои бедра в стороны. И не его горячая ладонь, буквально обжигающая мою кожу на внутренней стороне бедра. А громкое, непонятно откуда возникшее в голове, столь знакомое мне с детства слово «шлюха». Шлюха, шлюха, шлюха! Что я творю, полуголая, с разведенными ногами на собственном комоде с посторонним мужчиной?! Не моим мужем! Кто он мне вообще? И чем я отличаюсь от шлюхи?! Как только все это в очередной раз доходит до моего сознания, я пытаюсь отстраниться, с трудом оторвавшись от Волкова и слегка толкнув его в грудь.
— Хватит, — тяжело дыша произношу я. — Уходите, пожалуйста, — пытаюсь слезть с комода и не сорваться в истерику, но Волков не дает мне это сделать, сильно сжав обеими ладонями мои сомкнутые бедра.
— Свет, я не знаю, что творится в твоей голове, — наклоняясь к моему лицу, тихо произносит он, закрыв глаза, и шумно выдыхая. — Могу только догадываться, — шепчет в миллиметре от моих губ. — Но в этом всем нет ничего плохого. Нет, понимаешь? — открыв глаза и зарывшись одной рукой в мои волосы, ласково шепчет мне на ухо. — Все, что происходит между нами нормально и вполне естественно. Нормально, — повторяет он. — Забудь хотя бы на время, что тебе вбивала в голову твоя родственница. Ты хорошая девочка, ей и останешься. Просто расслабься, постарайся ни о чем не думать, хотя бы один разочек. Я не сделаю тебе ничего плохого, обещаю.
— Нет, это все неправильно, — закрыв глаза, и мотая головой из стороны в сторону, произношу я. — Неправильно, — тихо повторяю, прижав руки к груди и сильно сжимаю ладони в кулак, немного отрезвляя себя, впивая ногти в собственную кожу. Сжимаю их, что есть сил, до отрезвляющей боли, чтобы хоть как-то скинуть с себя наваждение с говорящей фамилией Волков.
— Ну что ты творишь, глупенькая? — распахиваю глаза, когда мое наваждение перехватывает мои сжатые в кулак ладони и пытается оцепить словно намертво приросшие к коже пальцы. — Что ж ты такая тяжелая девчонка, а? Ты же сама себе сейчас враг. Здесь нет никого, только ты и я. Расслабься, Светка сладкая конфетка, — со смешком в голосе произносит он, поднося мои ладони к своему лицу. — Ты точно грильяжная конфетка, — целуя то одну, то другую ладонь, там, где остались следы от моих же ногтей, как-то по-доброму произносит Волков.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
