Обслуживание глав государств и бывших глав государств — называвшихся там «политически заметными личностями» — более не приветствовалось и, более того, фактически открыто осуждалось. Каждого клиента теперь тщательно проверяли. Многоуровневые средства наблюдения за ведением бизнеса являются, по мнению руководителей Citi, самыми жесткими в отрасли.
Один из высших руководителей банка заявил, что люди, стремившиеся спрятать грязные деньги, являются представителями «старого банка». Как бы то ни было, даже если превосходно замаскировавшийся высший госслужащий, контрабандист, мошенник или отмывщик денег по глупости заявится в банк, установление его отношений с «новым банком» будет «практически невозможным».
Парадоксально, но, по словам этого высшего руководителя, в результате всех этих событий не только радикально изменилась клиентура банка, но и существенно выросли прибыли. Он утверждает, что сегодня, сознательно отказываясь от сомнительных клиентов, Citi получает больше доходов от частного банкинга, чем «когда он был старым банком» и сознательно стремился таких клиентов заполучить.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Карибская стирка
Большой ураган уничтожил эти документы.
Лестер Бёрд, премьер-министр Антигуа и Барбуды
В течение двух лет в середине 1980-х годов главным отмывщиком денег для хорошо организованного картеля по контрабанде марихуаны, управлявшегося семьей Мюррей, был житель Бостона по имени Джон Фицджеральд.
Главой клана являлся Джозеф Мюррей, родом из Чарльстона, штат Массачусетс, ярый сторонник ИРА, выступавший за изгнание Великобритании из Ольстера. Ирландские корни объясняют и его естественную связь с другим сторонником ИРА — Джеймсом Балджером по кличке «Белый», в то время лидером преступной бостонской банды «Зимний холм». В свою очередь, Балджер был связан с семьей Патриарка — самой влиятельной семьей Коза Ностра в Новой Англии.
Объединение сил этих двух групп было лишь вопросом времени. Когда же это произошло, появилась еще одна типичная преступная структура, занимавшаяся торговлей наркотиками, оружием и отмыванием грязных денег. Мюрреи ввозили марихуану на рыболовецких судах. Балджер финансировал закупки и участвовал в распределении. Наркоденьги смешивались с деньгами, собираемыми NORAID — благотворительной организацией, поддерживаемой ИРА. Они отмывались через Bank of Boston, затем использовались для покупки нелегального оружия, поставляемого семьей Патриарка. Оружие переправлялось в ИРА на тех же судах, на которых доставлялись наркотики.
Задачей Фицджеральда было следить за финансами Мюрреев. Он начал с Halcyon Days Investments, международной бизнес-корпорации, зарегистрированной в Санта-Лючии. Используя эту фирму, Фицджеральд открыл счет на 3 млн. долларов в Canadian Imperial Bank of Commerce. Через два месяца он снял деньги со счета и отвез чек на всю сумму на Кайманы, где положил их в Guinness and Mahon Bank. Он постоянно пополнял счет, и, когда тот достиг 5 млн. долларов, перевел эти деньги в один из банков Филадельфии. Оттуда они были переведены в Manufacturers Hanover Bank в Нью-Йорке, затем в Bank of Bermuda и, наконец, в Swiss American Bank (SAB) на Антигуа. Деньги лежали на счетах двух подставных фирм — Rosebud Investments и White Rose Investments — до тех пор, пока Фицджеральд не перевел их в SAB на счет, открытый на имя подставного банка, зарегистрированного на Антигуа. К тому времени 5 млн. долларов превратились уже в 7 миллионов.
Пока проворачивались все эти дела, Мюррея арестовали. Его посадили на 10 лет, он отсидел три года, вернулся домой и через несколько дней поспорил со своей бывшей женой. Этот спор он проиграл: бывшая жена его застрелила.
В конечном счете Фицджеральда тоже арестовали. Решив, что сотрудничество лучше, чем пожизненное заключение, он выполнил все условия федеральных властей, в том числе востребовал 7 млн. долларов с Антигуа. К сожалению, не успев передать эти деньги, Фицджеральд умер, поэтому американцам пришлось ждать до 1994 года, чтобы оформить все необходимые документы в суде. Когда это было сделано, отдел по конфискации активов и отмыванию денег министерства юстиции направил в соответствующие учреждения Антигуа просьбу прислать эти деньги. Но никто на Антигуа не спешил ее выполнять. Прошло два года, прежде чем антигуанцы наконец сообщили, что перед самым запросом американцев SAB перевел 5 млн. долларов на государственный счет. Затем банк списал оставшиеся 2 млн. долларов как банковские сборы. К сожалению, посетовали антигуанцы, больше ничего не осталось.
За этим последовало несколько резких требований в духе «верните нам наши деньги», оставшихся без ответа. Наконец, министерство юстиции подало в суд на Swiss American Bank, Swiss American National Bank, Swiss American Holding Company (Панама) и Bank of New York – InterMaritime Bank (Женева), имевший связи со Swiss American через загадочную личность по имени Брюс Раппапорт. Для того чтобы сдвинуть дело с мертвой точки, требовались некоторые документы, но все запросы оставались без ответа. В конце концов, передача денег была не в интересах Антигуа. Поэтому, чтобы вернуть их, Государственный департамент направил на Антигуа Джона Вайнера, который в то время являлся заместителем помощника госсекретаря по юридическим вопросам. Вайнеру удалось поговорить с премьер-министром.
Объяснив Лестеру Бёрду суть дела, он вежливо напомнил ему, чьи это деньги, и сказал, что американская сторона хотела бы вернуть их, для чего ей были необходимы вышеупомянутые документы.
Именно в этот момент Бёрд спросил, слышал ли Вайнер о большом урагане. Тот не понял и спросил: «О каком большом урагане?» Бёрд объяснил, что на прошлой неделе на Карибы обрушился ураган и все банковские документы были уничтожены. Вайнер поинтересовался, не был ли уничтожен сам банк. Нет, сказал Бёрд, большой ураган уничтожил только документы.
Вайнер был поражен: «Вы утверждаете, что ураган уничтожил документы, имеющие отношение лишь к одному счету, а все остальные счета, за исключением этого, в порядке? Большой ураган уничтожил именно те документы, которые нам нужны? Только эти документы?»
И американцы так и не увидели своих денег.
* * *
Расположенная на двух островах страна под названием Антигуа и Барбуда была открыта Христофором Колумбом в 1493 году. В 1666 году, после недолгого периода вначале испанского, а затем французского владычества, она превратилась в британскую колонию.
Создание в 1951 году законодательного органа, насчитывавшего 13 членов, стало первым шагом на пути к независимости, в результате чего к власти пришел местный профсоюзный деятель по имени Вере Корнуол Бёрд. В 1959 году он договорился о предоставлении стране большей автономии; дальнейшее ее расширение произошло в 1967 году. Свергнутый оппозицией в 1971 году, Бёрд через пять лет вернулся к власти и после достижении Антигуа независимости в 1981 году стал первым премьер-министром страны. Этот последний карибский правитель-автократ старой эпохи оставался на своем посту до 1994 года. После отставки Бёрда его место занял его сын Лестер.
На следующий год после получения независимости Антигуа приняла закон о международных бизнес-корпорациях, превративший ее в офшорный финансовый центр. Этим законом допускалось создание международных деловых корпораций, офшорных банков, трастов и страховых компаний, освобождаемых от налогов сроком на 50 лет, а их анонимные владельцы получали полное право делать практически все что пожелают. Не существовало никаких требований в отношении капитала или валютного контроля, а также обязательного аудита.
За умеренную плату правительство Антигуа занялось продажей лицензий на воровство, и в течение последующих полутора десятилетий даже не пыталось придать законный вид зарегистрированным у себя банкам. С начала и до середины 1990-х годов была зарегистрирована по меньшей мере дюжина российских банков, многие из которых оказались мошенническими. Всего за два года (1994–1996) Антигуа выдала разрешение на создание 27 офшорных банков, четыре из которых принадлежали русским, а один — украинцам. И это происходило в то время, когда правительство упорно отрицало, что поощряет отмывание денег или, по крайней мере, не препятствует ему.
Много лет в Вашингтоне и Лондоне делали вид, что не слышат этих утверждений, однако о них тут же вспомнили, когда в 1994 году Антигуа зарегистрировала первое в мире финансовое учреждение в киберпространстве — European Union Bank. EUB, как и Hanover Bank и большинство русских банков, ожидал бесславный конец, кроме того, своей деятельностью он превратил антигуанский офшорный сектор финансовых услуг в настоящее посмешище. Действительно, регистрация офшорного банка для ведения бизнеса в кибер-пространстве вызывает ряд вопросов. Где находится кибер-пространство? Какая юрисдикция имеет право расследовать совершаемые там правонарушения? Самым странным было то, что хищения банковских средств, о которых сообщалось, по действующим законам Антигуа не являлись преступлениями.
