установлены миниатюрные фонарики, на деревьях висели световые гирлянды. Однако сейчас, в дни траура, ничего не работало. Сияли только крупные южные звезды, пьяняще пульсировали ароматами цветы, совсем близко шуршали мягкими крыльями крупные мотыльки.
Днем с этих качелей можно было наблюдать за морем, а ночью – смотреть на усеянное бриллиантами небо, которое казалось бесконечным. Спокойное, вечное небо, на фоне которого все представало такой мелочью…
Полина устроилась на качелях, Майоров сел рядом с ней, обнял за плечи. Это было не лишним: с моря веяло прохладой. Он осторожно придал качелям движение, и звезды вздрогнули, затанцевали над ними…
– Мне не хочется говорить, – признала Полина. – Я просто попрошу по возможности не сводить этот вечер в пошлость, хорошо?
– Шутите, что ли? Мы тут с вами сейчас сидим, как те ежик и медвежонок из старого мультфильма… Более асексуальную ситуацию я и представить не берусь!
Полина тихо засмеялась, хотя почувствовала, что слезы вернулись с новой силой. Их все-таки нужно было выпустить. Но здесь, в темноте, под светом звезд и с теплом другого человека так близко, это оказалось на удивление легко.
И все было бы прекрасно, если бы в памяти кривым осколком не засело проклятое «слишком поздно»…
Глава 6
Сколько выдерживает сердце
Вчерашний вечер пошел не по плану, но это было даже к лучшему. Марат искал Полину, чтобы еще раз обсудить теории Федора Михайловича – уже с поправкой на то, что удалось узнать об истории отеля. Да, все рассказанное Катрин было вполне логичным и мыслей о преступлении не вызывало. И все же причин для беспокойства хватало: почему новые владельцы старательно пытались отстраниться от истории с покупкой «Акгюль»? Почему отель вообще переименовали? Действительно ли восстановление первого корпуса прошло хорошо – или только по документам?
Но когда он увидел Полину, плачущую на темной аллее, сразу стало ясно, что теориям заговора придется подождать. Девушка не смогла бы сейчас на этом сосредоточиться. Марат не представлял, что там у нее случилось, однако на мелочь это не тянуло.
И он… Он никому не признался бы в этом, особенно Полине, но он рад был увидеть ее такой. Не потому, что ей было больно – этому он как раз сочувствовал. Просто боль, глубокая и настоящая, доказывала, что Полина действительно человек. Вроде как это и так было понятно… Она даже объяснила ему, как умудряется быстро восстановиться после погружения в чужое горе.
Но одно дело – услышать на словах, другое – увидеть настоящие чувства, пульсирующие под маской холодного профессионализма. Слова нынче и роботы плести умеют. А Полина тем вечером была не роботом, не ожесточившейся стервой – она была обычным человеком, которому приходится тащить на себе слишком много – и который иногда не выдерживает.
Марату следовало уйти. Развернуться до того, как она его заметила, оставить ей право на уединение в горе. А он почему-то не сумел, ему захотелось помочь. Тут он еще и удачно про качели эти вспомнил… Уютный уголок нашел не он, эта заслуга принадлежала ассистентке режиссера, которая оказалась Галей – он все-таки выяснил ее имя путем сложной сети наводящих вопросов. Днем на качелях проходили съемки небольшого эпизода, и Марат отметил для себя, что неплохо будет показать это место Полине. И вдруг все сошлось…
Они и правда больше ни о чем не говорили. Она просто прижималась к нему, плакала, и он чувствовал, как девушку бьет мелкая нервная дрожь. Марат пытался согреть Полину, и, кажется, у него получалось, но этого все равно было недостаточно. Ему оставалось лишь ждать, быть рядом, хотя он обычно предпочитал действовать! А еще он терпеть не мог женских слез, что таить… Когда рядом с ним плакала женщина, он быстро находил способ успокоить ее, рассмешить, и всем становилось легче.
Однако все тот же незнакомый инстинкт подсказывал: Полина сейчас смеяться не будет, его потуги пошутить покажутся жалкими и неуместными. Поэтому Марат заставил себя молчать, глядя то на небо, то на свою спутницу. А она… Она будто пропиталась за эти дни чужими слезами, забрала их у других людей, носила в себе, сколько могла, чтобы теперь выпустить на волю.
Поздней ночью он проводил ее до номера и ушел, а утром, конечно же, искал. Марат подозревал, что после вчерашнего она будет отсыпаться, но Полина себе такого не позволяла. Она пришла в ресторан все так же рано, собранная, улыбчивая, и о вчерашнем срыве напоминали лишь припухшие веки.
Он понятия не имел, как себя вести, и был рад, когда она сама кивнула на стул за своим столиком.
– Приятно видеть, что у вас все в порядке, – признал он.
Марату было куда привычней обращаться к людям на «ты» – если он встречался с ними хотя бы пару раз. Это не имело никакого отношения к возрасту или к искренней дружбе, просто так уж в его профессии принято.
Но здесь действовали несколько иные правила. Дело было в Полине – в ее холодной собранности, ее ведьминском спокойствии. А еще дело было в «Пайн Дрим» – бывший храм развлечений превратился в храм памяти и скорби. Марат ни на секунду не забывал, сколько людей погибло здесь всего несколько дней назад. Это волей-неволей подталкивало к сдержанности.
– Спасибо, – улыбнулась ему Полина. Слабо, зато искренне.
– Да не за что… Я был рад, что оказался рядом.
– Не оказались рядом, а следили, насколько я помню? – хитро прищурилась она. Из окна пробивался белый свет утреннего солнца, в котором ее зеленые глаза казались светлее, чем обычно.
– Ну да… следил.
– Не могу сказать, что я к такому привыкла – или что это мне льстит.
– Но это было не сталкерство ради сталкерства, – поспешно уточнил Марат. – Я хотел поговорить про отель… Помните наш разговор? После встречи с Федором Михайловичем?
Он видел, что и ее слова старика не оставили равнодушной. Полина была профессиональным психологом, она умела отличить человека, поддавшегося паранойе, от человека, способного рассуждать здраво. Ее отношение значило для Марата даже больше, чем сами слова.
Правда, лезть в это слишком глубоко Полина не хотела: у нее не было на такое времени, многие в отеле ждали ее помощи. Сошлись они на том, что историю отеля узнает Марат, а Полина поговорит с каким-то другом, работающим сейчас на завалах. Ее друг точно должен знать, была конструкция ветхой или нет.
Теперь Марат пересказал ей все, что выяснил у Катрин. Полина слушала внимательно, не перебивала и не пыталась сделать вид, что ей все равно.
