– Да-да, она споет, – немедленно подскочил Якулов. – А когда будет сам Альберт Афанасьевич?
– Сейчас его приведут, – сообщил мужчина и с поклоном отошел.
«Господи, почему подведут? А сам он уже что – не ходок?» – мелькнула у Ольги идиотская мысль. Но особенно раздумывать было некогда – в зал уже входил белый как лунь, кряжистый старик, а под руки его вели двое рослых парней. Якулов кивнул, и пальцы Ольги пробежали по клавишам.
Акустика была изумительная, голос взмывал к высокому потолку, и через минуту уже Ольга перестала нервничать. Она просто забыла, что у нее может что-то не получиться, не видела, что в двух шагах от нее сидит трясущаяся старушка и постоянно поправляет слуховой аппарат, как ее пожирает глазами Якулов; не слышала, как зевает шестидесятилетняя дама и тоненько подвывает певице тот самый седенький старичок, – она пела для себя.
Прозвучал последний аккорд, и наступила оглушительная тишина. Ольга выдохнула, опустила плечи и посмотрела в зал. Старик сидел с глазами полными слез и ждал, когда у него перестанут трястись губы от волнения. А все гости ждали, как отреагирует именно он.
– Чудесница! – наконец воскликнул старик и поднялся к Ольге.
Кстати, бегал он довольно бойко – совершенно непонятно, зачем надо было выводить его под руки.
– Чудесница! Вы вернули мне молодость! Чаровница! Мишенька! Миша, где ты нашел это чудо?.. Позвольте представиться – Альберт Афанасьевич, хозяин, так сказать, этого скромного гнезда. Это мне Мишенька вас сюрпризом…
Мишенька – тот самый мужчина, который предупреждал Ольгу о романсе, скромно потупившись, стоял тут же.
– Наша Ольга Дмитриевна готова исполнить вам еще несколько вещей, – не остался в стороне Якулов. – Ольга, прошу!
Дальше они пели с Лешей, потом всем трио, потом снова Ольга. Волнения она не ощущала – старичок был милым и так потешно, по-старомодному всякий раз подскакивал и прикладывался к ее ручке. Единственным неудобством оказалось одно – Ольга страшно хотела пить.
Когда уже во рту у Ольги пересохло окончательно и даже говорить стало невмоготу, а противный Якулов даже и не думал побеспокоиться о стакане воды, она набралась смелости и сама обратилась к старику.
– Альберт Афанасьевич, а можно воды? – без лишних словесных вензелей спросила она.
– Боже мой! Деточка! Вы хотите пить! – испугался старичок так, будто Ольга была мумия. – Мишенька! Почему никто не побеспокоился о бокале вина?! Я вас спрашиваю!
И тут в голосе старика Ольга услышала столько металла, что у нее ноги подкосились – ничего себе дедушка! Да он еще этот молодняк в порошок сотрет! Того и гляди: не ту ноту возьмешь, он тебя потом со свету сживет…
– Позвольте пригласить вас к столику, – склонился перед ней Альберт Афанасьевич и снова стал милым старикашкой. – Вашим мальчикам вино подадут, не беспокойтесь.
Ольга уселась за маленький столик, который был полностью уставлен напитками и какими-то диковинными сластями. Сам старичок примостился рядом.
В это время в зал вошли двое мужчин, и старичок просветлел.
– Я непременно желаю, чтобы вы познакомились с моим сыном! Непременно!.. Аркадий!! Мы здесь, подойди к нам, Аркадий!
Мужчины увидели старика и направились к столику. У Ольги же от неожиданности сердце ухнуло в колени, колени немедленно заныли, и если бы она не сидела, непременно бы подкосились ноги. Широкими шагами к ним приближался неизвестный худой мужчина, а рядом с ним спокойно вышагивал… Вадим Морозов!
– Вот, Оленька, познакомьтесь – мой сын Аркадий, – указал старик на худого мужчину. – А это друг нашей семьи Вадим.
Сын вежливо оскалился, Вадим же только пренебрежительно хмыкнул и отвел взгляд на старика.
– Вадька! – шутливо погрозил ему Альберт Афанасьевич скрюченным пальцем. – Ты мне девушку не пугай!.. Видите, Оленька, какой он надутый! Это потому что сейчас в женихах ходит!
– Что вы говорите? – всплеснула руками Ольга. – А я думаю, чего это у вас друг семьи такой перекошенный!
– Нет-нет, совершенно замечательный мальчик, – убеждал ее старик. – Но вот решил жениться на моей племяннице и прибыл сюда, чтобы поздравить меня с юбилеем…
Морозов совершенно отрешенно пялился по сторонам, будто речь шла вовсе не о нем.
– Так у вас сегодня юбилей?! – воскликнула Ольга, чтобы только не молчать.
Морозов откровенно фыркнул и презрительно отвел глаза к стене.
– Во! Слышишь, как фыркает?! – радовался старик. – Чистый жеребец! Ну ступайте к своим девицам, проказники! Они наверняка уже все глаза проглядели! А этот спелый бутончик оставьте мне. Мы ведь еще попоем, правда, Оленька?!
Оленьке сейчас было совсем не до песен. Но лицо надо было держать. Она плавно выгнула стан и тягуче спросила:
– И что вам исполнить?
– Ах, прелестница! Из ваших уст я готов слышать что угодно! – воскликнул старик.
Ольга поднялась и прошла к роялю. Краем глаза она успела заметить, что Аркадий с Вадимом выйти не успели – к ним уже направлялись две роскошные молодые женщины. Все четверо присоединились к любителям романсов и уселись недалеко от рояля.
Ольга снова пробежалась пальцами по клавишам – теперь вступление было гораздо длиннее, потому что петь было невыносимо трудно, в горле так и стоял ком, а голос так и норовил сорваться. Она только один раз посмотрела в зал и натолкнулась взглядом на Вадима. Он не смотрел на Ольгу – они с невестой сидели голова к голове и не слушали никаких романсов, у них были свои секреты.
Немного спокойнее стало тогда, когда в зале их не оказалось. Ольга проглядела этот момент.
Уже поздно вечером прощались музыканты с гостеприимным Альбертом Афанасьевичем. Сразу после концерта домочадцы покинули зал, и старичок скрылся вместе с Якуловым за маленькой дверцей.
Лешка и Эмиль беспокойно переглянулись. Ольга устало разглядывала огромные картины и здоровенные цветы в мудреных кадках. Конечно, все это было жутко интересно, но хотелось поскорее добраться до дома, завалиться в кровать и ни о чем не думать. Она сегодня этого снотворного выпьет целые две таблетки, чтобы ни одной минуточки не осталось для раздумий! А то еще полезет в голову всякая дрянь, например, Морозов со своей кривой усмешкой, или эта его девица… Ольга все же разглядела ее. Конечно, куда там бедной учительнице – эта молодая дама была на два порядка выше. И даже не ее внешние данные сразили Ольгу, хотя чего там говорить – костюм цвета слоновой кости, изысканная прическа, глаза, шея… Но даже не это. Взгляд, ее движения, пластика, голос… Да она, пожалуй, для Морозова слишком дорогой подарок, это после его-то Валентинки…
Ольга неожиданно почувствовала, как в ее руку тычется рука Эмки.
