— С целительницей не спорь. Здоров ты будешь, когда она скажет.
Через минуту все княжичи усиленно работали ложками, и их дружное молчанье хозяйка приписала хорошему аппетиту.
Однако Веся то и дело ловила на себе осторожные взгляды женихов, изучающих её так пытливо, словно видели впервые. И только Берест прятал глаза, и это нарочитое небрежение ранило душу княжны внезапным прозрением. Потому он и сейчас не смотрит, и в избушке отказался обсуждать её судьбу, что точно знает, у него она браслет всё равно никогда не возьмет, ведь предлагать его положено с открытым лицом.
А девушка даже объяснить ему ничего не может, давно сама знает, что наказанье ему досталось слишком суровое, да к тому же по чистой случайности. И даже хорошо, что Веся не знала раньше, какой бедой лёг на княжича её невольный приговор. Иначе уже извелась бы в поисках способа, как выполнить единственное условие, которое успела произнести, сгоряча пожелав незнакомцу, чтобы его перекосило.
По мере того как убывали с блюд кушанья, а из кубков — крепкий квас на меду, обстановка за столом становилась всё непринужденнее и дружелюбнее и разговоры всё более громкими и откровенными. Успели рассказать и обсудить произошедшие в Важенском лесу события и видение Ансерта, план, как защитить селян и даже переправу через Ругор.
Наконец гости начали подниматься и благодарить хозяев за ужин, а вместе с ними поднялась и Весеника.
— Извини, Сангр, утром рано вставать.
— А может, погостите денек? — испытующе смотрел воин. — Завтра Тадор с отрядом приезжает, попрощаешься с друзьями.
— Если не успеем до ледохода, застрянем, — с сожалением глянула на него куница. — Извини.
И вообще, зря он Тадора поминает. Нет у нее к нему ничего… ну почти. Конечно, приятно было внимание, но о большем она не задумывалась. И никогда не позволяла ни ему намеков, ни себе вольностей.
— Тогда хоть спой… ту, нашу, — Сангр шагнул к стене, снял нежно звякнувшую струнами гитару, тронул струну.
Эх, дядя! Хотелось крикнуть Весе, что же ты всё по живому-то режешь!
Но отказывать не стала, отошла к очагу, присела на скамеечку, дождалась, пока зазвучит знакомая, незамысловатая мелодия.
Ястребы, заинтересованные разговором, шли к лестнице нарочито неторопливо, а услышав негромкий и печальный, но чистый как родничок голос, и вовсе замерли, словно их и нет.
Опять горит в ночи костёр
Опять за нами пляшут тени
Завороженно светел взор
А над огнем плывут виденья
Степей далёких и шатров
Чужих стоянок пыль и копоть
А рядом друга крепкий локоть
И песня стрел сквозь вой волков…
Княжичи словно воочию видели отряд усталых воинов, прилегших у костра в ожидании горячего варева, их неспешное обсуждение дневных событий и планов на завтра, струйки дыма, улетающие к далёким звездам.
— А теперь спокойной ночи, — резко оборвав песню, решительно поднялась со скамеечки Весеника. — Утром увидимся.
И торопливо побежала вверх по лестнице, придерживая непривычную юбку.
Несколько минут все стояли молча, провожая её потемневшими взглядами, а когда комендант, пробормотав «спокойной ночи» и как-то ссутулившись, шагнул прочь, его остановил глухой голос Береста.
— Сангр… ещё одну минуту.
— Да? — не оглядываясь, спросил воин.
— Скажи дозорным, чтобы выпустили нас за два часа до рассвета. А если проспим, пусть разбудят. И ещё… сумки княжны мы оставим в конюшне.
Развернулся и твёрдо зашагал по ступеням.
— А… князь вас не накажет? — недоверчиво хмурясь, всё же обернулся к ним комендант.
— Нет, — отрывисто пробасил самый дюжий из ястребов, устремляясь за братом.
Остальные княжичи ушли молча, и только тогда Сангр поверил, что они не шутили.
— Омелина… не вздумай её предупредить.
— Она на это не пойдет, — печально качнула головой его жена. — А предупреждать не буду. Я ничего не слышала.
Глава шестнадцатая
Он появился ниоткуда, как появлялся всегда. Сцапал её со спины крепкими руками, рыкнул в ухо что-то гнусное, обдав мерзким запахом перегара, тиснул пальцами холмик растущей и потому неимоверно чувствительной груди, заставив вскрикнуть от боли, забарахтаться в яростной попытке вырваться.
Сердце рванулось и забилось в сумасшедшем беге, а затем в нем внезапно вспыхнул жаркий, острый, подкатывающий к горлу и требующий немедленного выхода гнев.
И почти сразу обдала холодной волной острая тревога, кто-то невидимый закричал, нельзя, это нельзя!
— Нельзя… — резко сев в постели и ещё не открывая зажмуренных глаз, Веся отчаянно замотала головой. — Нельзя!
И облегченно всхлипнула, чувствуя, как отступает, растекается по телу невыплеснутая сила.
Открыла глаза и, отирая одной рукой слезы, потянулась другой за стаканом с водой. А пока пила, успокаиваясь окончательно, рассмотрела, что за окном уже светает.
— Рыж? Ты почему меня не будишь? — княжна мимоходом погладила рысь и отправилась умываться.
Через несколько минут, когда, умывшись, Веся вернулась к коврику, на котором спал рысь, зверь уже сидел у двери. Поглядывал на хозяйку невозмутимыми желто-зелеными глазами, ожидая, пока его выпустят погулять.
— Иди, — отбросив крючок, толкнула дверь княжна и замерла в недоумении, дверь не открылась.
Ещё не веря мгновенно вспыхнувшим в мозгу подозрениям, Веся постояла секунду, обдумывая возможные причины такого странного происшествия, затем шагнула за занавеску, где вешала вчера походную одежду, и облегченно вздохнула. Всё было на месте, даже её мешок, поправившийся на пару блузок.
Первым делом девушка очень тщательно и аккуратно оделась, собрала все вещи, секунду посомневавшись, положила в мешок подаренную юбку, вытащить её ничего не стоит, если догадки окажутся верны. И только полностью собравшись и повесив за спину лук, снова шагнула к двери. Нажала несколько раз, убеждаясь, что дверь не заперта, а приперта снаружи чем-то тяжелым и, горько усмехнувшись, направилась к окну.
Эх, дядя, а ведь всегда был таким честным и преданным! Ну, с чего ты взял, будто куницу остановит запертая дверь, если она отлично помнит про крышу веранды, которая проходит под окнами этих комнат?
Да её даже запертые ворота не остановят, фыркнула Веся, хотя это будет прямой вызов её отцу, а он такого не прощает даже лучшим друзьям.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
