— Где у тебя болит?
— Тут, — коротко прижал руку к груди младший и отвернулся.
— Где именно? — не понял Ансерт. — Дай руку, я посчитаю пульс.
— Он хочет сказать, что влюбился, — едко просветил алхимика Даренс и снова уставился на Ранзела. — Ну и куда нам ехать дальше?
— Назад, — глухо скомандовал Берест, костеря себя за то, что по его вине они потеряли два часа.
И потеряют ещё один, пока вернутся к тому трактиру. А там командир обязательно потратит пару минут, чтобы показать наглому лгуну, сколько стоит потеха над ястребом. Думать о том, что эта прогулка к мнимому мосту съела весь запас времени, он пока не хотел. Комендант пообещал запереть все ворота, а когда гости на цыпочках покидали его дом, огромный тяжеленный сундук уже стоял под дверью княжны на заботливо подложенной шкуре.
— Нужно проехать село не останавливаясь, — неожиданно объявил Ранзел и с состраданием оглянулся на снова замолчавшего Лирса. — Если она сумела вырваться, то вполне можем столкнуться.
— Лучше просто объехать его стороной, — неохотно подал идею Ансерт, поддерживающий в душе брата, но не сомневающийся, что Даренс прав. Он вообще в таких вопросах не ошибается. Отцу очень не понравится принятое Берестом решение, и их ждет очень долгий и тяжелый разговор. Князь умеет наказывать так, чтобы провинившийся потом сам дольше всех помнил о своём проступке.
— Нет сейчас окольных дорог, всё развезло, — просветил его Ранз и снова оглянулся на Лирсета.
— А я думаю, — объявил тот, заметив тревогу брата, — нужно поехать в трактир и просто спросить, проезжала княжна или нет. Они её не пропустят.
— Я тоже намерен добраться до трактира. Уже два часа хочется надавать трактирщику по шее, — желчно озвучил мысли командира Даренс.
— Не советую, — отозвался Ансерт. — Чужие земли. Нажалуются отцу… или Весенике.
Братья притихли при имени княжны, представляя себе, как будут смотреть ей в глаза, если встретятся. Мечтательно улыбался только Лирсет, уверенный, что его куница ругать не будет. Он же ещё нездоров!
Глава семнадцатая
Как убедились ястребы через час, их планы проехать мимо села или трактира были загодя обречены на неудачу. Едва княжичи добрались до первых домов, им навстречу вылетело с десяток всадников. Крепкие парни, вооруженные грубыми мечами и палицами, вели себя довольно вежливо, хотя и непреклонно. Сообщили, что гости нарушили закон и теперь в трактире их ждет для разбора староста. А затем очень умело окружили, оставив только один путь — вперед.
— Едут! — заскочил в зал трактирщик, метнулся к княжне, спокойно сидевшей в высоком кресле, принесённом для нее из дома старосты. — Подъезжают, матушка. Помощь тебе нужна или сама справишься?
— Чего там справляться, — вздохнула Весеника с нарочитой досадой. — Будто тебе характер Сангра не известен! Он же любого заставит под свою дудку плясать.
— Но я с ними говорил… парни вроде серьезные.
— А на сказку о мостике попались, как дети! Не подумали, что я им первая рассказала бы, будь он на самом деле. Иди, не волнуйся, про суп не забудь.
— Иду, матушка, — трактирщик очень вовремя исчез за занавесью, скрывавшей вход на кухню.
С крыльца, резко распахнув добротную дверь, в зал толпой ввалились сердитые ястребы.
Промчались почти до середины комнаты, ведомые злостью и оскорбленные намеками на какие-то неправильные действия, и застопорились, натолкнувшись на резко остановившегося Береста.
— Ну, где он… — прогудел разгневанно Ранзел, озирая с высоты своего роста помещение, и замер, обнаружив, куда смотрит командир.
За накрытым нарядной скатертью столом в удобном кресле сидела девушка, облаченная в походный костюм и расшитую жемчугом и бисером маску, не узнать которую было просто невозможно.
И из-под этой маски на ястребов строго и печально смотрели знакомые фиалковые глаза.
На долгую минуту в зале воцарилось молчание, прервать которое не желал никто: ни женихи, постепенно начинавшие понимать, что все их метания по болотам в последние три часа были тропой в хорошо продуманную ловушку, ни Веся. С той минуты, как куница отправила старосте Холодного голубей с подробными указаниями, у девушки было достаточно времени, чтобы хорошенько и спокойно обдумать всё случившееся и взглянуть на него, как учила старшая мать, из разных углов.
И Веся просто не могла не оценить благородства Береста, решившего преступить волю отца, лишь бы не вырывать её из круга знакомых и любящих людей, которые показывали своё горе так откровенно. Немногие на его месте отважились бы на подобное, зная, что даже проверенные в бою братья будут не согласны с этим решением командира. Как любая девушка, княжна не могла не замечать особую заинтересованность во взглядах ястребов, вспыхнувшую после того, как она открыла лицо. И раз она им нравилась, значит, братья просто не могли не поссориться, хотя и не решились ослушаться командира, если стоят сейчас перед ней такой дружной толпой.
До того момента, пока не добралась сюда и не поговорила с Андохом, Веся больше всего опасалась, что придется собирать женихов по одиночке.
И теперь она просто смотрела в глаза командира, ожидая, как он поступит, сообразив, что невеста их перехитрила. Но не находила в этих глазах ни раскаяния, ни злости. Да там даже досады не было, только усталость и безмерная горечь человека, не успевшего вытащить из реки утопающего. И ещё какие-то невнятные отголоски чувств, то ли облегчение, то ли радость, но спрятанные так глубоко, что распознать точнее Веся не смогла.
— Вы чего встали… — выглянул из-за брата Лирсет и обнаружил княжну. — Весеника!
В этом полувскрике-полувопле было столько искренней радости, что Веся невольно улыбнулась и перевела взгляд с командира на уже топавшего к ней младшего.
— Я верил, что ты уйдешь от своего дяди, — твёрдо заявил он и, придвинув стул, сел так, чтобы смотреть девушке в глаза. — Ты нас простишь?
Княжна задумчиво рассматривала подопечного, отмечая болотный запах и грязь на сапогах, яркую радость в глазах и подозрительный румянец скул. Гадая, что лучше, сразу сказать, что в душе она их уже оправдала, или немного помучить, чтоб в следующий раз советовались с нею, когда будут принимать решение, касающееся её судьбы?! И сочла за лучшее еще немного подождать, прежде чем объявлять им о помиловании.
— Подумаю, — обронила Веся холодно и, помолчав несколько секунд, нехотя добавила: — Мне кажется, тебе следует умыться.
— Так готово всё, матушка, — выглянул из-за занавески трактирщик, давая понять, что никуда он и не уходил, так и стоял тут, ожидая, чем закончится небывалый на его памяти розыгрыш.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
