Даркинфольд хотел шутливо щелкнуть меня по носу, но я зашипела не хуже кошки и отпрыгнула в сторону.
— Топай, кошечка, тебя скоро ожидает дополнительное занятие.
Я кивнула и поспешила к выходу. Уже через час мне придется снова отправиться в Руины.
* * *
Тренировки Зверя и Рендела становились всё более ожесточенными. Временами мне казалось, что эти двое решили угробить друг друга. Древний, как и прежде, настаивал на моем присутствии, говорил, что оно помогает архимагу. Бред же! Вот как могут в разгар боя помочь чьи-то сдавленные выкрики и испуганное ойканье?
Сегодня, когда я переместила в Руины, Зверь был один.
— Добрый день. Тренировка отменяется? — с надеждой вопросила я.
Умом я понимала, что для Рендела этот спарринг необходим, но все равно это зрелище так выматывало, что я не отказалась бы от выходного.
Увидев меня, Зверь отложил газету. Он по-прежнему отдавал предпочтение последним свежим сплетням, вместо того чтобы читать солидные книги.
— Нет. Сегодня мы кое-что изменим.
Нарочито медленно он направился ко мне. Звериные желтые глаза с вертикальными зрачками смотрели в упор, дерзко, вызывающе, словно знали обо мне больше, чем я сама.
Прекрасно же понимал, как сильно меня это нервирует!
Временами казалось, что Зверю всего лишь нравится ставить меня в неловкое положение, все-таки за столько лет пребывания в полусне характер у кого угодно может испортиться, но потом он мимоходом отпускал такие замечания, какие мог произнести только фамильяр. И от осознания, что он настолько тонко чувствовал мою звериную суть, становилось жутко и немного стыдно, словно он крал то, что должно было бы принадлежать одному лишь Ренделу. Я злилась на себя за то, что невольно выдавала свое смятение, но не могла нацепить на лицо непроницаемую маску, как у Даркинфольда, и моя злость также прекрасно считывалась Зверем, а его глаза смотрели с таким насмешливым снисхождением, что хотелось заорать от бессилия.
— И что не так с сегодняшней тренировкой? — осторожно поинтересовалась я, когда Зверь замер.
Он стоял всего в шаге от меня и молчал, лицо фамильяра выглядело скорее задумчивым, словно он не мог решиться на что-то очень важное. Да что же сегодня произойдет?!
Задать повторный вопрос я не успела, потому что Зверь вдруг улыбнулся и бросился на меня. Мое тело трансформировалось в мантикору одновременно с созданием боевого пульсара. Искрящийся снаряд ударился в Зверя и отшвырнул того прочь. Мужчина отлетел к стене, но на пол пружинисто приземлился уже не он, а черный барс. Зарычав так, что у меня шерсть встала дыбом, он снова бросился вперед. Острые когти вспороли воздух рядом с кошачьей мордой, и следом новый удар, от которого моя мантикора уже не успела увернуться. Горячая боль обожгла бок, и я закричала, но не от страха, а от обиды и непонимания происходящего.
Я не желала биться с тем, кто был единственной надеждой лорда Рендела! И я не могла ничего противопоставить Зверю. Он был сильнее, быстрее и опытнее. По сравнению с ним я была всего лишь несмышленым котенком. Зверь атаковал меня лишь когтями, но и эти удары неумолимо теснили меня в угол.
— Попалась, киска, — довольно рыкнул он и вскинул лапу для нового сокрушительного удара.
Я бросила всю силу в щит и ощутила дрожь, переполняющую подземелье. Руины вибрировали, как если бы нечто рвалось сюда снаружи. Но ведь в этом месте магия порталов не работала!
Возникшее в центре в комнаты нечто и не было порталом. Это был черный, как сама ночь, сгусток Тьмы, крошечный, он стремительно набухал подобно пузырю, а потом взорвался, обдав меня волной леденящего холода. Из Тьмы появился лорд Рендел, черные вихри, окружавшие его, метнулись к Зверю, подбросили в воздух и впечатали спиной в потолок, они лизали тело фамильяра, и оно корчилось в судорогах от боли, но из звериной пасти вырывались странные рокочущие звуки, так похожие на смех.
Архимаг шагнул ко мне и покачнулся, его одежда тлела и осыпалась, на волосах и бровях поблескивала ледяная корка. Я подбежала к Ренделу, позволила ему на себя опереться и укрыла щитом уже обоих. Распятый под потолком Зверь также сумел выставить щит, и черные вихри архимага теперь скользили по нему, не причиняя вреда звериной шкуре. Мгновение — и вот уже под потолком висит весьма довольный собой мужчина.
— Неплохо. Но захоти я напасть на твою пару по-настоящему, вы бы оба уже были мертвы. Ты не сможешь освоить темные пути, если продолжишь сопротивляться своей силе. Даниэлла слишком тебе дорога, чтобы твои враги не попытались использовать её против тебя. Вопрос, будешь ли ты готов, когда это произойдет.
* * *
Буря озверения миновала, но ее последствия мы расхлебывали до сих пор. У одних эта напасть отожрала солидный кусок резерва, у других появились проблемы с концентрацией, но сложнее всего пришлось тем фамильярам, которые ослабли физически. Голубка Мирабель теперь с трудом преодолевала трассу, которую успешно проходила год назад. Альфред уверял, что надо немного подождать, что подточенному недугом организму нужно время на реабилитацию, но Мирабель совсем расклеилась и тихо лила слезы на тренировках. Вот и сегодня печальная голубка удрученно сидела на жердочке и не желала разминаться, как вдруг двери распахнулись и в зал ввалились наши подопечные.
Это был шок! Всеобщий и молчаливый! Никогда не думала, что на тренировочном полигоне может быть настолько тихо. Мы во все глаза таращились на наших магов. Прошлые фантомы хотя бы вне тренировок выглядели, точно манекены, а эти вон даже переговаривались между собой как настоящие.
“Дэни, а почему ты так на меня смотришь? Я испачкалась?” — Моя Элла озадаченно хмурила светлые брови.
“Ваше появление было неожиданным. Почему не предупредила?”
“Да я собиралась, но нам сказали, что тогда сюрприза не получится”.
Хотела спросить, чей это был приказ, но при виде улыбающейся физиономии куратора Йерихона все вопросы отпали сами.
— Здорово, ребята! Сегодня на вашей тренировке будут присутствовать зрители.
Маг активировал жезл и занялся созданием тренировочной трассы, я же пыталась проанализировать причины столь радикального решения.
Учебный год подходил к концу, скоро после итоговых испытаний и тестирования мы должны были разъехаться на каникулы. Меня и Эллу ждали в “Тихом уголке”. Это лето мы собирались посвятить изучению магии рун и воспитанию крохотной виверны. Летучую ящерицу все-таки пришлось переселить в пещеру, Элла собственноручно оттащила свою прелесть в загон, как только та сгрызла ее любимые туфли и в клочья разодрала покрывало.
— Все на месте? Отлично! — Это уже Альфред Снежный присоединился к нам. — Обычно совместные занятия у магов и фамильяров начинаются на второй год, но мы слегка изменим программу.
Причиной никто не стал интересоваться, зато лица адептов помрачнели, да и фамильяры нахохлились, но буквально через минуту атмосфера изменилась в корне. Глаза адептов горели от предвкушения и любопытства, фамильяры нервничали, прикидывая, как бы не опозориться при зрителях. Концентрация мысленной речи просто зашкаливала!
Когда в воздухе развернулась таблица с планом испытаний, стало ясно, что сильнейших фамильяров тактично оставили напоследок. Так что я, Сэм и Марк перебрались на зрительскую трибуну.
Первая за черту испытаний влетела Мирабель. Ей надо было пролететь по кругу, миновав кольца, полыхающие от враждебной магии. Простейшее испытание, всего-то надо было рассчитать размер резерва и правильно сплести щиты, но уже на середине трассы полет голубки сделался неровным, а в щите появилась солидная брешь.
— Бель, держи! — Возглас Хиллера прозвучал совсем рядом, но пространственный карман открылся рядом с Мирабель, и из него тонким ручейком полилось какое-то снадобье.
Голубка не сомневалась ни секунды и подставила голову под ручеек, после чего отряхнулась, восстановила щит и успешно финишировала.
