До ритуальной чаши оставалось всего несколько шагов, всего мгновение меня и Рендела отделяло от того, чтобы мы погрузили свои руки в священную воду, как вдруг вокруг архимага сгустился сумрак, он окутал его плотным коконом, а когда лопнул, то на дорожке из белоснежных лепестков стоял черный барс.
— Рендел?.. Но как такое возможно?
— Подарок Кар-Шана, — В не совсем привычном рыке все равно угадывался голос Рендела.
— Этот мир благоволит своему хранителю, — философски заметил черный дракон и многозначительно посмотрел на меня.
И верно. Что это я?
В свадебную чашу погрузились две кошачьи лапы, и тогда дракон заговорил на древнем языке. Раньше он казался мне средоточием древней магии и тайн, теперь же я понимала каждое слово — ведь это был язык Кар-Шана.
— Я, Говард Наблюдатель, отдаю свою дочь Даниэллу Тихую и завещаю беречь ее, любить и быть опорой, пока не угаснет свет ночи.
И ритуальная чаша вспыхнула фиолетовым, а в ее глубине я увидела звезды другого мира. Осознание, чем являлась свадебная чаша фамильяров, накрыло вместе с темной дымкой, вырвавшейся из ее глубины и связавшей наши лапы невесомой лентой. Свадебная чаша, один из важнейших артефактов нашего народа, была крошечным порталом в Кар-Шан, и сейчас нас слышал и благословлял сам мир, нас породивший.
Я заготовила речь для свадебной церемонии, знала ее назубок, но когда настало время клятв, произнесла совсем другое. Это было признание в любви на языке Кар-Шана, пусть не такое благозвучное и витиеватое, но это были слова, которые я произносила сердцем:
— Моя любовь и жизнь принадлежат тебе, Рендел Аратейр. Сквозь Тьму и Свет вместе навсегда, и пусть будут милостивы к нам боги Верхнего и Нижнего мира.
— Вручаю тебе свое сердце и дыхание, Даниэлла Аратейр. Клянусь оберегать и защищать тебя и наш род. Вместе отныне и навсегда во Тьме и на Свету, и пусть Кар-Шан будет тому свидетелем.
От последней фразы мне сделалось не по себе. Рендел обратился напрямую к Оракулу Кар-Шана, дав понять, что разгадал его секрет. Ответ не заставил себя ждать: ритуальная чаша снова вспыхнула фиолетовым, и лента на наших лапах из темной стала белоснежной. Потрясенный рык сменился тихим бубнежем — над нами потрясенно молился по-каршански черный дракон. Остальные хоть и не знали древнего языка, но уже осознали, что на нас с Ренделом снизошла великая благодать. Лишь когда свет чаши угас и портал закрылся, воздух разорвали звериное и птичье многоголосье. Поздравления выкрикивали в воздух одновременно, никто не щадил ни собственные глотки, ни уши соседей. Ведь считалось, что чем громче пожелание, тем больше вероятность, что боги его услышат.
И услышали…
Белоснежные лепестки магнолий взвились вверх и закружили вокруг меня и Рендела, в воздухе ощутимо запахло морем, а вода в ритуальной чаше сделалась соленой.
Как узнала? Да потому что любопытство — фамильная черта рода Аратейр, частью которого я стала с благословения богов.
* * *
Это был удивительный вечер, полный смеха, нежности и счастья. Фамильяры собирались большой компанией лишь по особым случаям, и на свадьбе отрывались от души.
— Объявляется конкурс на самую высокую пирамиду! — зазывал гостей мой брат Латар. — Кто может — шаг за черту. Остальные участвуют кошельками.
— Латар, муж нашей Дэни будущий император! — со смехом напомнила тетушка Сара, но достала кошелек и послала мне благодарный взгляд. Тетя уверена, что ее единственный сын Фиол выжил во время турнира благодаря команде Кар-Града.
— А что, императорам деньги нынче не нужны? — Латар невозмутимо собирал "отступные" от родственников, отказавшихся от участия в конкурсе.
Веселись или плати — одна из традиций фамильяров.
— Чур, я участвую! — Элла воодушевленно понеслась к поляне, на которой уже собралась толпа из птиц и зверей. — Буду главной верзилой.
И тут Альфред Снежный обернулся из ястреба в огромного пушистого белоснежного тигра.
— Уравняем шансы! — зарычал он.
И это новый ректор академии Кар-Града.
— Сумасшествие какое-то! — Я со смехом плюхнулась в кресло и уловила помрачневший взгляд Рендела. — Эй! Что-то случилось?
— У нас еще один гость. Он ожидает за воротами.
Я подскочила на ноги и слегка вздрогнула, увидев, что Рендел оставил за свадебным столом наши фантомы.
— К чему такая секретность?
— Он попросил. Не любит шумных сборищ.
— Но все-таки прибыл на Сан-Дрим?
— Разве я мог не прийти, кошечка?
Темное облако скользнуло из тени пышной магнолии, из него к нам шагнул мужчина в черном.
— Мы ждали тебя несколько раньше. — Рендел многозначительно приподнял бровь.
— Немного не успел. Разве ты не получил мой подарок?
Рендел тихо выругался. Нет, он и раньше предполагал, что последний оплот темных жрецов взлетел на воздух не из-за сбоя в охранных заклинаниях. Пока маги Содружества пытались добиться разрешения Оракула на доступ к последнему наследию, от него остался лишь глубокий котлован.
Да уж… Хорош подарок.
— Надеюсь, сегодня ты нам дарить ничего не станешь? — настороженно поинтересовалась я.
Из-за ограды раздался смех гостей. Судя по возгласам, башня Эллы победила. На лице Зверя возникло подобие улыбки.
— Нет, я зашел забрать кое-что свое. Свободу.
Вот, значит, как. Древний хотел освободиться от связи со своим магом. Он хотел перестать быть фамильяром Рендела.
Вспыхнувшая в воздухе алая руна рассыпалась снопом искр, выжигая магическую связь между мужчинами, Зверя не стало. Он исчез так же неожиданно, как и появился.
— Мне кажется или он зажал подарок? — тихо хмыкнула я.
— Котенок, впервые я рад, что нам ничего не подарили.
Мы вернулись на виллу, и только на следующее утро я обнаружила среди коробок и ящичков холщовый мешок. Из него выпала книга в черном переплете, а руны на корешке заставили меня испуганно вскрикнуть и поскорее затолкать находку в пространственный карман. В процессе из книги выпала записка:
“Рендел слишком щепетилен. Он пока не готов принять эти знания. Сохрани их для него”.
Зверь прислал мне ритуальную книгу темных жрецов. Я не стала прикасаться к страницам, но и без того знала, что на них описан обряд, с помощью которого темные жрецы изменили фамильяров Кар-Шана.
Взойдя на престол, новый император первым же указом запретил смертельные дуэли с участием диких фамильяров. Нас с Ренделом ждал долгий путь, но я не сомневалась, что вместе мы изменим этот мир, сделав его менее жестоким. Удастся ли Зверю стать его частью? Сможет ли он найти себя и принять многообразие миров Содружества или, как моя мать Симона Рыжая, спрячется в одном из них? Покажет только время.
Конец
