Мата Хари писала: «Однажды вечером, в конце июля 1914 года, я ужинала в кабинете ресторана с одним из моих поклонников, одним из руководителей полиции фон Грибалем (он руководил зарубежным отделом). Внезапно до нас донёсся шум какой-то манифестации. Грибаль, который ничего о ней не знал, вышел со мной на площадь. Перед императорским дворцом собралась огромная толпа. Все выкрикивали: „Германия превыше всего!“»
Поскольку Германия и Франция теперь находятся в состоянии войны, Маргарет решила вернуться в Париж через нейтральную Швейцарию. 6 августа 1914 года она отправляется в Базель. Но на швейцарской границе она сталкивается с неожиданным препятствием: через границу разрешили переправить только её багаж, а она сама не может въехать в Швейцарию, так как у неё нет необходимых документов. Ей приходится вернуться в Берлин.
14 августа 1914 года она отправляется во Франкфурт-на-Майне, чтобы в тамошнем нидерландском консульстве получить документ на право выезда в нейтральную Голландию. По прибытии в Амстердам она попадает в довольно затруднительное положение, поскольку её гардероб либо ещё в Швейцарии, либо довольно медленно едет в Париж. В Амстердаме у неё нет знакомых и у неё очень мало денег. Все её состоятельные друзья и покровители уже призваны в армию, а о получении театрального ангажемента не приходится даже мечтать. Несмотря на это, Мата Хари поселяется в дорогом отеле «Виктория».
Мата Хари писала: «Снова оказавшись на родине, я почувствовала себя просто ужасно. У меня совершенно не было денег. Правда, в Гааге жил один мой очень богатый поклонник, его фамилия ван дер Капеллен. Но я хорошо знала, какое значение для него играет одежда, поэтому не стала разыскивать его, пока не обновила свой гардероб. Положение было сложным, поэтому однажды, выходя из церкви в Амстердаме, я позволила некоему незнакомцу заговорить со мной. Он оказался банкиром по имени Генрих ван дер Шельк. Он стал моим любовником. Он был добрым и чрезвычайно щедрым. Я выдавала себя за русскую, поэтому он счёл своим долгом знакомить меня с достопримечательностями страны, которую я знала лучше его».
Ван дер Шельк оплачивает гостиницу и счета. Мата Хари проводит с банкиром несколько безоблачных недель. Теперь она может подумать и о возобновлении контактов со своим давним поклонником бароном ван дер Капелленом.
Но прежде ван дер Шельк знакомит её с неким господином Верфляйном, который сыграет решающую роль в её судьбе. Живя в Брюсселе, он ведёт обширные дела с германскими оккупационными властями и является близким другом нового германского генерал-губернатора барона фон Биссинга. Через Верфляйна Мата Хари в начале 1915 года познакомилась с консулом Карлом Г. Крамером, руководителем официальной германской информационной службы в Амстердаме, под крышей которой скрывается отдел германской разведки III-b.
Мата Хари на время возобновляет контакты с бароном ван дер Капелленом, который помогает тридцатидевятилетней танцовщице преодолеть её финансовые затруднения. Благодаря его помощи в конце сентября 1914 года она снимает в Гааге небольшой дом, а ещё через несколько недель ей удаётся получить ангажемент Гаагского королевского театра. Но привычка жить на широкую ногу приводит к тому, что ей постоянно не хватает денег. В конце осени 1915 года германская секретная служба III-b завербовывает Мата Хари.
Более четверти века спустя, когда шла уже следующая мировая война, майор в отставке фон Репель, который в Первую мировую войну руководил центром военной разведки «Запад», признаётся, что он был куратором Мата Хари. В письме от 14 ноября 1941 года к бывшему сотруднику контрразведки рейхсвера, генерал-майору в отставке Темпу, он писал: «Выйти на Мата Хари удалось через барона фон Мирбаха, который, будучи рыцарем ордена иоаннитов, был предан офицеру-разведчику. Последний как раз порекомендовал H-21 (кодовый номер Мата Хари) шефу службы III-b. Тогда я ещё работал в центре военной разведки „Запад“ в Дюссельдорфе и был вызван по телефону к полковнику Николаи в Кёльн, где состоялась первая беседа между H-21 и полковником Николаи. Как Мирбах, так и я советовали не пускать в Германию H-21, которая тогда жила в Гааге. Но шеф III-b настоял на своём».
Вернер фон Мирбах, давний поклонник танцовщицы, служил в штабе 3-й армии, которая в 1915 году сражалась в Шампани. Ему стало известно о бедственном положении Мата Хари, и он решил завербовать её и сделать агентом III-b, учитывая, что она вращалась в высших кругах Парижа. Его офицер-разведчик, капитан Гоффман, немедленно доложил об этом руководителю службы разведки майору Николаи. Теперь в дело включается консул Крамер, уже знакомый с Мата Хари. По его мнению, она не откажется от хорошо оплачиваемой секретной службы, и Николаи даёт указание вызвать её в Кёльн. Положение на фронте в это время было тяжёлым, к тому же немцы опасались скорого наступления противника, так что следовало поторопиться. Мата Хари сумела расположить к себе офицеров секретной службы, и Николаи приказывает немедленно приступать к её обучению по ускоренной программе.
Майор фон Репель: «В дальнейшем Мата Хари часто рассказывала мне, что её заметили уже при переходе границы в Зевенааре. Среди сопровождавших её людей была горничная-мулатка из Индии, которая, быть может, тоже играла двойную роль. Шеф III-b откомандировал H-21 из Кёльна во Франкфурт-на-Майне, где её устроили в отеле „Франкфуртер гоф“. А я и фрейлейн доктор Шрагмюллер остановились в отеле „Карлтон“. Я должен был за несколько дней проинструктировать H-21 по политическим и военным вопросам. Фрейлейн доктор должна было определить время поездки H-21, а также проинструктировать её относительно ведения наблюдений и способов передачи информации. Когда мы начали инструктаж по применению особых химических чернил, в помощь мне был прислан господин Хаберзак из разведцентра в Антверпене. В дальнейшем мы вдвоём стали обучать её химической переписке текстов и таблиц. Тогда же состоялся разговор с руководителем III-b в отеле „Домх-отель“, недалеко от Кёльнского собора. При разговоре присутствовали только Фрейлейн доктор и я. Получив новые задания, мы вернулись во Франкфурт-на-Майне. Старший официант отеля „Франкфуртер гоф“ раньше работал старшим официантом в парижском отеле „Ритц“. Он сразу узнал Мата Хари и, как мы узнали на следующий день, вечером пригласил её в гости к себе домой. По возможности я должен был проводить инструктаж Мата Хари за городом, под видом проулок, когда за нами никто не наблюдал. Во время одной из таких прогулок она сказала, что, наверное, ей не стоило ходить в гости к обер-кельнеру и что интерес к ней этого человека вообще внушает ей сильные опасения. Похоже, что она ещё с парижских времён задолжала ему какие-то деньги: я своими глазами видел, как она передавала ему чек».
По окончании инструктажа Мата Хари уехала обратно в Гаагу. Её первым заданием было выяснение в Париже ближайших планов наступления союзников. Кроме того, во время поездки и пребывания в районах, представляющих интерес в военном отношении, она должна была выяснить, где происходят передвижения войск. Её обязали поддерживать постоянную связь с двумя координационными центрами германской разведки против Франции: с центром «Запад» в Дюссельдорфе, руководимым майором фон Репелем, и агентурным центром германского посольства в Мадриде, возглавляемым майором Арнольдом Калле.
Вскоре после возвращения Мата Хари навещает консул Крамер. Позднее, на допросе, она рассказала об этой встрече так, словно она произошла в мае 1916 года, то есть до второй поездки во Францию: «Консулу стало известно, что я запросила въездную визу. Он начал разговор: „Я знаю, вы собираетесь поехать во Францию. Не согласились бы вы оказать нам определённые услуги? Нам бы хотелось, чтобы вы собрали там для нас информацию, которая, на ваш взгляд, могла бы нас заинтересовать. В случае вашего согласия я уполномочен уплатить вам 20000 франков“. Я сказала ему, что сумма довольно скромная. Он согласился и добавил следующее: „Чтобы получить больше, вы должны сначала доказать, на что вы способны“. Я попросила немного времени на раздумье. Когда он ушёл, я подумала о своих дорогих шубах, задержанных немцами в Берлине, и решила, что будет справедливо, если я вытяну из них максимум того, что смогу. Поэтому я написала Крамеру: „Я всё обдумала. Можете принести деньги“. Консул пришёл немедленно и выплатил обещанную сумму во французской валюте. Он сказал, чтобы я писала ему чернилами для тайнописи. Я возразила, что это будет для меня неудобно, поскольку теперь мне придётся подписываться своим настоящим именем. Он ответил, что есть такие чернила, которые никто прочесть не сможет, и добавил, чтобы я подписывала свои письма H-21. Затем он передал мне три небольших флакона, помеченных цифрами 1, 2, 3. Получив от месье Крамера 20000 франков, я вежливо выпроводила его. Уверяю вас, что из Парижа я никогда не написала им и полуслова. Кстати говоря, эти три флакона, вылив их содержимое, я бросила в воду, едва наш пароход подошёл к каналу, идущему из Амстердама в Северное море».
