Но сейчас я чувствовал себя именно что воином вражеского лагеря, когда тихо поднимался на третий этаж. Та сущность, за которой велась охота, отступала все выше и выше. Где я настигну ее? Не придется ли карабкаться до самого верха?
Зверь возник из пустоты ярко-голубым пятном, зависнув на миг в воздухе, и едва он шлепнулся на пол, как откуда-то донесся странный шум и… крик?
На третьем этаже жило мало народа — то есть кроме меня, гостя, там обитало от силы десять человек. Так что кричать можно долго, и не факт, что сразу услышат.
Не раздумывая, я сорвался с места, на ходу прикидывая, что бы это могло быть, и пытаясь на слух определить, что происходит. Издалека доносился какой-то шум, крики, детский плач, грохот и… рычание? Там какой-то зверь? Лай… Собака?
Отчаянный короткий визг и нечеловеческий вопль положили конец борьбе, но уже через пару мгновений дверь, из-под которой пробивался луч света, распахнулась от резкого удара ноги.
Понадобилось всего три секунды, чтобы окинуть взглядом обстановку и принять решение. На широкой смятой постели скорчились трое — девушка и двое детей, которых она судорожно прижимала к себе, пытаясь хоть как-то защитить от той сущности, что нависала над ними. Незваная гостья — или гость? — была спиной ко мне, но успела среагировать на хлопок двери. Она промедлила всего лишь миг — ведь совсем близко, только протяни руки, находились ее жертвы. Но в этот миг я и нанес удар.
Ритуальный нож вспыхнул ярко-зеленым светом, чертя огненный знак. И сущность шарахнулась прочь, теряя человеческий облик. Некто невысокого роста и хрупкого сложения, с бледным лицом, на котором черными провалами зияли глаза и растянутый в улыбке рот. Я замкнул знак, и потусторонний гость заметался в невидимом кольце, не в силах прорвать защиту и выбраться на свободу.
— Прочь! Ступай к себе!
Сущность завизжала, явно пытаясь возражать, но я уже сунул руку в кошель на поясе. Вот чтобы мне вспомнить об этих боевых амулетах там, в некрополе? Выхватив первый попавшийся, активировал и метнул его под ноги незваной гостье.
Короткая вспышка света. Пронзительный визг, от которого заложило уши. Порыв холодного ветра. Сладкий запах гниющей плоти…
И все пропало. Остались ночная темнота и тишина, нарушаемая постепенно усиливающимся хныканьем. Мои-то глаза легко приспособились к темноте, а вот трое на постели были напуганы. Очень напуганы.
— Все в порядке, — сказал я, стараясь говорить весело и доброжелательно. — Я сейчас зажгу свет.
Свечи нашлись на столе возле кровати. Когда веселые язычки пламени затрепетали, разгоняя темноту — зажечь пришлось их все, дабы стало светлее, — можно было осмотреться как следует.
В комнате стояли две кровати — одна большая, под пологом, и другая, поменьше, в нише у стены. Стол, пара стульев во второй нише, у окна, две лавки, заваленные одеждой, сундук, пяльцы для вышивания, лютня на третьем стуле у камина — в общем, обычная комната.
Ее обитатели смотрели на меня во все глаза. Девушка моих лет все еще прижимала к себе двух детей — девочку лет десяти и мальчика не старше шести лет. В замке есть еще дети? Чьи они? Дальние родственники герцогов Беркана или просто воспитанники? За ужином их точно не было.
А вот девушка была. Это была та самая незнакомка, которая первой кинулась приветствовать леди Руну. Подумать только — она здесь! Так близко! И мне судьба выпала стать ее спасителем, то есть показать себя в самом выгодном для мужчины свете.
Она тоже подняла на меня глаза — самые невероятные глаза цвета весеннего неба, и несколько секунд мы просто смотрели друг на друга, забыв обо всем на свете.
— Все в порядке? — спросил я. Пришлось приложить некоторое усилие, чтобы вернуться в реальный мир. — Вы целы?
— Буян!
Дети, оказывается, смотрели не на меня и, когда мой голос нарушил оцепенение, со всех ног бросились к огромной лохматой собаке, которая, вытянувшись, лежала на полу у стены, отброшенная страшным ударом. Девушка последовала за ними. Все трое окружили пса, упав перед ним на колени, гладили его шерсть, трепали за уши, наперебой окликали по имени…
Отстранив девушку, я склонился над собакой. Пес лежал неподвижно, с остекленевшим взором. Тело было еще теплым, но искра жизни в нем уже погасла. Нежить, кто бы она ни была, уничтожила верного пса одним касанием. Но как бы то ни было, он дал мне время добраться сюда, а значит, его смерть не была напрасной.
Девушка, заметив, как я осматриваю тело, робко дотронулась до моей руки:
— Как думаете, он… его можно спасти?
— Нет. — Кривить душой смысла не было. — Он уже умер…
— Буян! — воскликнул мальчик и упал на труп собаки, заливаясь слезами. — Буян, миленький, не оставляй меня одного! Пожалуйста, Буян! Не уходи! Оживи, Буян, я очень тебя прошу! Пожалуйста!
Девочка вторила словам мальчика. Сидевшая рядом на полу девушка тоже начала всхлипывать.
— Мне очень жаль, — пробормотал я. — Но скажите, а кто была эта… э-э…
— Буян… — Девушка гладила мертвую собаку и не слышала обращенных к ней слов. — Он был… нашим единственным другом…
— Буян, милый, — причитал мальчик. — Я бы все отдал, чтобы ты ожил…
— Мф-ф…
Возникнув словно из пустоты, Зверь тихо ткнулся носом в труп собаки.
У животных нет души — в том смысле, что обычные методики и обряды воскрешения на них не действуют. Некромант может сообщить умерщвленному животному некое подобие жизни — убитая особым способом и затем «поднятая» лошадь, например, будет скакать без сна и отдыха много дней и ночей, пока не сгниет плоть на костях. Мертвая кошка будет охотиться на крыс и убивать одну за другой, не чувствуя боли от их укусов и не ведая страха, пока либо ее не порвут на части, либо пока она не уничтожит всех грызунов до единого. А мертвые псы…
— Я попробую что-нибудь сделать, но обещай мне…
Мальчик встрепенулся, подняв зареванное лицо:
— Что?
— Я — маг, — мне удалось выдавить почти отеческую улыбку, — и могу сделать так, чтобы твой пес к тебе вернулся. Я могу даже сделать так, что он будет жить еще много-много лет… но только до тех пор, пока будет тебе нужен.
— Буян будет нужен мне всегда! — воскликнул мальчик. — До самой смерти!
До смерти…
Клянусь, ясновидение никогда не было моей сильной стороной. Некромантам вообще простительно не уметь заглядывать в будущее — типа они и так знают, что ждет всех рано или поздно, — но в этот миг меня буквально захлестнуло волной озарения…
Бой… Рукопашная схватка всех со всеми, когда исход боя решает уже не талант полководцев, а личная отвага, сила — ну и численность, разумеется, — солдат с той и другой стороны. Под рыцарем пал конь, но он сражается так, что к нему просто боятся подойти. Спину его закрывает от ударов крупный лохматый пес, с невероятной для обычного животного силой и ловкостью останавливающий одного противника за другим. Пес не чувствует боли, не ведает усталости. Он уже ранен несколько раз, но ни капли крови не видно из его ран. Страшный удар топора сносит ему половину черепа — для обычного зверя это мгновенная смерть, но ЭТОТ пес продолжает сражаться. Взвившись в воздух, он принимает в грудь брошенное кем-то копье, падает с наконечником между ребер, но тут же встает, небрежно обломив древко, — и опять продолжает бой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
