Ближе всего ко мне оказался здоровенный детина, внешне похожий на породистого скандинава. Он выставил свой меч и, кровожадно ухмыльнувшись, сделал резкий выпад мне в лицо. Я легко отбил атаку, ответив ударом в грудь. Детина также без труда отвел мой меч в сторону и попытался нанести удар в пах. Меня все это начинало злить, так как я торопился, поэтому я резко извернулся всем телом и с широким обманным движением нанес мощный боковой удар в плечо. Удар оказался настолько силен, что отрубленная рука упала на пол, подобно переспевшему плоду, а Ордогот глубоко внедрился в грудную клетку, остановившись только в позвоночнике. Я с заметным усилием выдернул застрявший меч под прерывистый крик умирающей жертвы, и едва успел отбить выпад второго стражника.
Мы с ним несколько раз обменялись ударами, пока я не нанес ему глубокую рану в горло. Кровь брызнула во все стороны, словно горячая вода из прорвавшейся трубы центрального отопления.
Оставшияся в живых третий стражник был сильно напуган печальной участью своих товарищей, так что его защита оказалась некудышной. Я легко и сравнительно безболезненно снес ему голову.
Я на миг застыл, стоя в липкой парной крови. Вокруг лежали искалеченные трупы. Я посмотрел на них с содроганием.
Хорошая работа, Марк! — пронеслось в мозгу. — Я опять вляпался в дерьмо! Мне дали возможность лишать жизни других, и я ей пользуюсь во всю катушку. Впрочем, выбора у меня не оставалось. Или я, или они.
Я опомнился от минутного замешательства и стремглав побежал по корридору, руководствуясь тем приблизительным планом замка, который отложился в моей голове. Я старался выбирать такой путь, чтобы не встречаться ни с кем по дороге. Иногда я натыкался на охранников, и тогда мне приходилось пускать в дело Ордогот. Мне казалось, что я или неправильно запомнил схему расположения комнат в этом чертовом замке, или же замок каким-то чудесным образом перестроил свои переходы. Я выбегал к тому месту, где по моим предположениям должен находиться проход, но неожиданно попадал в тупик. Тогда я разворачивался и бежал в обратную сторону. Иногда я оказывался в том месте, в котором был лишь несколько минут назад. Меня все больше и больше охватывала паника.
С каждой минутой я натыкался на вооруженных людей все чаще и чаще. Я оставил после себя еще с десяток трупов. Я парировал атаки и наносил удары уже почти автоматически, потеряв счет времени, и когда я выскочил из полуосвещенного перехода и натолкнулся на невысокую плотную фигуру с мечом в руках, я рефлекторно проткнул ее грудь, так как не мог ни ждать, пока глаза привыкнут к яркому свету факелов, ни соображать что к чему. Мои глаза заливал пот, я тяжело дышал, но что-то заставило меня остановиться и посмотреть на еще живого человека. Наверно это был стон, который показался мне странным, как буд-то он сорвался с губ женщины.
Я всмотрелся в лицо своей очередной жертвы, и оно приобрело знакомые очертания: со смертельной раной на каменном полу лежала подружка Томаса — Мадлен. Не может быть! — пронеслось в голове. — Не может быть!!
Я склонился над распростертым телом, и все мои сомнения мгновенно испарились. Это была именно она.
Но как же так?! Каким образом случайная знакомая Томаса оказалась в этом замке, да еще с мечом в руках? Неужели мир настолько тесен, что однажды встретившись с кем-то, ты обречен встречаться с ним вновь и вновь?! Зачем она оказалась на моем пути?!
Кто-то играл живыми людьми, словно солдатиками, произвольно переставляя их с места на место, повинуясь каким-то известным ему одному законам. Кто-то ведь заставил мертвое полуразложившееся тело Розы вставать и с остервенением набрасываться на меня. Помимо всего прочего, кто-то же лишил меня возможности применять в замке магию! Может быть и эта женщина — плод чьего-то воспаленного ума, материализовавшийся фантом, и ее появление здесь преследует какую-то непонятную мне цель.
Мадлен застонала и открыла глаза. Это было не приведение. Только живое существо может испытывать боль и умирать.
Она на секунду поймала мой взгляд. Смерть уже вторгалась в ее тело, неумолимо и беспощадно. Я ничем не мог ей помочь, так как экран, нарушавший управление магическими полями, все еще сковывал меня.
— Марк… — глухой стон сорвался с ее губ, и она судорожно закашлялась кровью. Ее тело охватили безобразные судороги.
— Мадлен! — крикнул я, пытаясь удержать ее агонизирующее тело и изпытывая невыносимые муки от этого нелепого убийства и от собственной беспомощности.
— Прости меня, Мадлен! — зачем-то сказал я ей, уже мертвой и не не имеющей возможности меня слышать.
Я понимал, что мои слова ненужны и нелепы. Мне хотелось снять груз со своей души, но это не удалось.
Внезапно на меня упала чья-то тень. Я резко вскочил на ноги и обернулся, выставив перед собой Ордогот.
4
Передо мной стоял крепко сложенный мужчина. Тонкая черная полоска ухоженных усов придавала надменному лицу аристократически-брезгливое выражение, а нахмуренные, правильно очерченные брови создавали вертикальные морщинки посередине высокого лба, отчего незнакомец походил на скульптурные портреты истинных арийцев времен второй мировой войны. Он был одет в странный, но хорошо подогнанный костюм сиреневых и черных тонов. Его наряд напоминал по стилю средневековые одеяния французов, но по всему было видно, что он не стесняет движений.
Я почувствовал в этом парне силу, которая заставила во мне не на шутку разыграться комплексу собственной неполноценности. Я поймал себя на этой мысли и, вдруг, мне стало смешно. Наверно это мозг стремился как-то выйти из состояния перенапряжения, и я не стал ему препятствовать.
— Ха-ха-ха-ха! — засмеялся я нервно.
Незнакомец сохранял прежнее выражение лица, продолжая рассматривать мою персону все с той же брезгливой чопорностью. Он молча меня изучал, ухмыляясь каким-то своим мыслям. Я чувствовал, что этого малого не удастся поймать на дешевый обманный выпад.
— йРН РШ? — ЯОПНЯХК Ъ.
Мне все еще не удавалось полностью взять себя в руки и собраться с мыслями.
— Грим, — ответил он низким и твердым голосом. — А ты что забыл в моем замке?
— Ты похитил моих друзей, — ответил я.
— Кого ты называешь друзьями? — удивленно поднял брови Грим. — Эту жирную девку, которую ты только что прирезал? Или того идиота, который валяется в собственной моче в камере нижнего яруса?
Я стал подозревать, что передо мной стоит тот, кто если и не организовал все последние события, то, по крайней мере, весьма активно в них учавствовал. Он владел ситуацией в большей степени чем я, он был хозяином положения, и это все сводило мои шансы к минимуму. Я понял, что проигрываю этот раунд. Единственное, что мне оставалось, так это не подставлять под удары спину. Я принял боевую стойку и бросился в атаку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
