Читаем без скачивания Садовник (история одного маньяка) - Нина Бархат

Он приезжал домой около одиннадцати, вымотанный до предела дневными переживаниями и переполненный ее мимолетной близостью. Оставляя на ночь свою юную садовую фею, Эд бесконечно гадал: в порядке ли? Не потревожил ли ее отдых бесцеремонный сосед? Или еще хуже - не скрывает ли ночная темнота ее сада неизвестного злоумышленника?…

Все попытки взяться за работу заканчивались одинаково - замкнутым круговоротом мыслей о ней и поглощением убийственного количества кофе в надежде не уснуть и сделать хоть что-нибудь… В напрасной надежде: после двух-трех часов забытья Эд испуганно вскакивал под трель будильника, отдирая от щек клавиатуру и думая, что так жить нельзя.

Но не видел никакого выхода и продолжал жить так же. Работодатели начали нервничать…

Две недели существования на грани возможного наложили свой отпечаток: прорезались глубже складки у рта, в глазах поселился недобрый кровавый отблеск, а ухватить мысль собеседника стало в разы труднее. Наконец ему прямо пригрозили увольнением, но Эд, до предела уставший и равнодушный к собственной судьбе, в ответ просто бросил трубку.

Он понимал, что будет безработным уже очень, очень скоро. Но эта мысль его почему-то совершенно не трогала.

Хотелось только спать.

Поднимаясь по лестнице в свою крепость с ощущением предательской слабины в коленях, Эд мечтал, как заглушит машину в привычном месте у института и проспит до-о-о-лго-долго - до самого окончания ее занятий.

В эту бессонную ночь он продирался сквозь недельную порцию кода и, похоже, достиг просветления. Там оказалось мерзко и одиноко. И очень хотелось спать. Но времени не оставалось.

Выключив экран, он нечеловеческим усилием воли соскреб очередную запущенную щетину, влил в себя литр кофе, потерявшего всякий запах и вкус, и теперь, в полумертвом состоянии кружась по лестнице без перил, признавался себе: в таком темпе ему уже долго не выдержать…

А мир вокруг был отвратителен - полон слепящего света и режущих красок. И вид из окна на сады, сгорающие в осеннем пожаре, не вызывал ничего, кроме раздражения. И ветер пронизывал до костей. Все было просто ужасно!…

Пока он не поднес к глазам окуляры бинокля.

После этого (как и всегда) окружающая реальность растворилась в блеске ее волос и особой - утренней - улыбке, предназначенной лишь цветам и ему.

Там, в тайном окошке среди крон, с ветки на ветку, приветствуя бодрящую прохладу, перелетала стайка откормленных осенних воробьев. Заметив их, хозяйка сада засмеялась и взмахнула рукой, то ли отгоняя птиц от своих зеленых питомцев, то ли, наоборот, приглашая полюбоваться.

Она была особенно хороша сегодня: в потертых (и явно удобных) домашних брюках, легкой рубашке и синей курточке. Красная лейка в ее руках порхала над клумбой, как огромная причудливая бабочка, дарующая нектар вместо того, чтобы отбирать его… Надолго зависала над избранными счастливцами и неторопливо отправлялась к другим…

Неожиданно вскинув руку с часами, девушка выронила лейку, испуганно прижала ладонь ко рту и бросилась в дом.

Эд понял, что сейчас придется бежать и ему.

Хотя сделать это было непросто (ноги заплетались, а оглушенный переутомлением организм с трудом сохранял равновесие над глубоким колодцем лестничной клетки), Эд с грехом пополам все же сумел добраться до машины невредимым. Слету, еще с открытой дверцей, повернул ключ зажигания, на что его «хонда» обиженно взревела и заглохла - он забыл о сцеплении. Зло выругавшись сквозь зубы, повторил (на этот раз внимательнее), и машину сдуло ураганом по знакомому маршруту…

Как выжидающий хищник, он кружил по ближайшим переулкам, мысленно отсчитывая ее шаги. Вот она спешит по зеленым дебрям своего района, вот издалека огибает остовы многоэтажных зданий, сворачивает на проспект, минует хлебный магазин и… успевает на трамвай… Пора!

Эд вырулил на широкую двурядную дорогу, нетерпеливо газанул… и машину бросило вперед от резкого торможения.

Он не мог поверить своим глазам - до сих пор на остановке!

Вокруг сигналили, жестикулировали и возмущенно матерились его соседи по потоку. Эд не только не слышал их за поднятыми стеклами, но и в общем-то почти не видел. Подрезая кого-то справа, он направил «хонду» к тротуару…

Колеса медленно проворачивались вдоль пунктирной белой полосы и неотвратимо приближали фигурку, мечущуюся в отчаянии по самому краю тротуара.

Еще бы - так опаздывать! Никогда раньше она настолько не…

Девушка интенсивно замахала, умоляя пролетавшую мимо машину с шашечками. А Эд весь сжался от страха: вдруг остановится…

Да как можно! Чтобы она села к полупьяному таксисту?!

Но такси, равнодушно фыркнув, помчалось дальше, даже не сбавив скорость. Эд выдохнул. А она, наверное, уже на грани слез, расстроенно уронила руки.

Утреннее солнце слепило немилосердно, проникало под черные очки, ставшие неожиданно бесполезными. Лужа впереди заиграла бликами, разлилась расплавленным металлом, на который невозможно было смотреть без слез. И в какой-то момент Эд потерял в этом мареве синюю куртку. Поэтому он решил проехать пару кварталов - до угла и затаиться там за киоском, а когда она сядет в трамвай, проводить до института, как и обычно…

Внезапно прямо перед капотом в косых искрящихся лучах возникла знакомая фигурка.

И машину понесло. Прямо на нее.

В эти мучительно долгие мгновения неуверенный, что сумеет-таки затормозить, Эд постарел на несколько лет. И тем не менее движение, практически бесконечное и настолько же бесконтрольное, наконец прекратилось. Он сознавал, что вцепился в руль слишком сильно и что надо бы ослабить хватку…

Но тут щелкнула ручка. Дверца открылась. И в салон, пышущая нестерпимым жаром и рыжеватым светом, ворвалась его судьба.

- Спасибо, что остановились! Я кошмар как опаздываю! Сколько до Мира, семнадцать?

Его опалило горьким ароматом. Знакомым до умопомрачения.

Она отбрасывала волосы назад, мягко двигала бедрами, устраиваясь на узком сиденье, и бурно рылась в маленькой сумочке, задевая его рукой…

Эд вдруг с ужасом понял, что ему сейчас придется не только дышать, но и говорить.

Кошелек был выловлен и открыт, но содержимое его, судя по всему, оказалось для хозяйки сюрпризом. Чуть наморщив лобик, она застыла на миг, а потом повернулась к Эду, явно неуверенная, что такая сумма сможет ей помочь.

- Двести устроит? - она смотрела на него серьезно, чуть склонив голову набок. Солнце подсвечивало мерно покачивающийся локон, отвлекая, гипнотизируя, сводя с ума… - К сожалению, это все, что у меня есть, - она нахмурилась больше и поправила локон, разрушив волшебство.